Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Следуя за ними, парень не замечал, как слезы сами скатываются по его щекам. Не замечал он и того, как домовину опустили в могилу, и только когда первые комья земли ударили о крышку, выхватил револьвер и, вскинув его над головой, трижды нажал на спуск.

Стоявшие рядом с ним мальчишки не раздумывая повторили его жест, и погост огласился троекратным залпом. Не знавшие такого обычая казаки только удивленно переглянулись, но спорить не стали. Только дед Святослав, задумчиво посмотрев на парня, чуть кивнул и, сняв папаху, перекрестился. Впрочем, Елисею сейчас было все равно, кто и что думает.

Он даже не дрогнул, когда во время отпевания в церкви, во время молебна, вдруг прозвучал злорадный женский выкрик, заставивший всех вздрогнуть и начать оглядываться:

– Вот так со всеми будет, кто с ним свяжется! – прозвенел крик, тут же сменившийся звучной оплеухой и грозным окриком:

– Пасть закрой, тварь!

Больше течение службы никто нарушить не осмеливался. Могилу засыпали, а Елисей, глядя на простой деревянный крест, никак не мог поверить, что одиннадцатилетнего мальчика больше нет. Ребенка. Мальчишки, который сумел сделать то, на что способен не каждый взрослый.

Закрыть своим телом чужого ему человека. Маленькая Дашутка, ладошку которой парень все это время не выпускал из своей лапы, утерла глаза кончиком платка и, дернув его за руку, тихо сказала:

– Пошли домой, дядька Елисей. Илейке теперь хорошо. Он к Богу ушел.

Эта тихая фраза заставила парня вздрогнуть и немного взять себя в руки. Перекрестившись, Елисей в пояс поклонился могиле и, подхватив девочку на руки, медленно зашагал к выходу с погоста. Его команда не отставала ни на шаг. Смерть Ильи словно еще больше сплотила их.

Дома группу ждал уже накрытый стол и притихшие женщины, сновавшие по дому в черных платках. Следом за командой в дом вошли дед Святослав, десятник Рад-мир и полусотник со смешной фамилией Стремя.

Перекрестившись на образа, казаки присели к столу, и старик, как самый старший, жестом указал Радмиру на графин с наливкой, которую выделила из своих закромов Радмила. Наполнив рюмки, десятник отставил одну в сторону и, накрыв ее кусочком хлеба, вздохнул:

– Жаль мальчонку. Добрый бы казак вырос.

– Он казаком родился, – жестко отрезал Святослав.

Сидевшие тут же мальчишки быстро переглянулись, настороженно поглядывая на пришедших мужчин. Что их связывает с Елисеем, они толком не знали, но их авторитет и для них значил многое. Мужчины не чокаясь выпили и не спеша закусили солеными огурцами. Елисей, влив в себя настойку, словно воду, даже не поморщился, уставившись в столешницу остановившимся взглядом.

– Не казнись, Елисей, – тихо вздохнул Святослав, заметив его состояние. – В том, что случилось, твоей вины нет. Видать, на роду ему так было написано.