Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Слушая ее пронзительные вопли, парень вдруг понял, что уже слышал этот голос. И не где-нибудь, а в церкви, когда отпевали Илью. Это она кричала, что он виноват в смерти мальчика.

Резким толчком отбросив испугавшегося торговца в сторону, парень шагнул к визжащей бабе и, ухватив ее за руку, рывком вздернул на ноги. Охнув от боли в руке, зажатой в стальной хватке парня, баба с ненавистью глянула ему в глаза и, оскалившись так, словно хотела его укусить, снова завизжала. Презрительно усмехнувшись, Елисей просто плюнул ей в распятый рот и одним движением отшвырнул в сторону.

Он узнал ее. Как и предполагал парень, это была мамаша той наказанной троицы. Воевать с дурной бабой у него не было никакого желания. Тем более что тут было на ком почесать кулаки. Развернувшись, Елисей снова взмахнул нагайкой, заставляя толпу шарахнуться в стороны.

– Значит так, твари, – зарычал он, чувствуя, что начинает скатываться в бешенство. – Я считаю до трех, и ежели к тому времени тут еще кто стоять останется, голыми руками тому шею сверну. Вон пошли!

– Да что же это такое?! – снова принялся заводить толпу ушибленный купец. – Эти изверги мне работников зашибли, я и сам пострадал, а он нам же еще и угрожает.

Да как же такое терпеть можно?!

– Раз! – громко произнес Елисей, раскручивая нагайку.

– Да что ж вы молчите-то, православные? – не унимался купец.

– Два! – раздалось в ответ.

Толпа, опасливо поглядывая на свистящий круг нагайки, начала подаваться назад. Даже купец, сообразивший, что парень не шутит, замолчал и принялся оглядываться в поисках хоть какого-то представителя официальной власти.

– Три! – рявкнул Елисей и шагнул вперед.

Ахнув, торговцы кинулись врассыпную.

– Твари трусливые, – презрительно фыркнул парень, опуская руку с нагайкой.

Внимательно наблюдавшие за ним пожилые казаки молча переглянулись и только одобрительно кивнули. Солдатский патруль, вызванный кем-то из местных, быстрым шагом подойдя к месту схватки, сразу узнал парня, и унтер, командовавший патрулем, вздохнув, проворчал:

– Надо было сразу понять, что это опять ты буянишь. И чего тебе все неймется-то?

– Я еще не буянил. А вот ежели б кого из мальчишек моих побили, так просто это все бы не кончилось, – зашипел Елисей разъяренной коброй.

– Вы б всех этих тварей уже хоронить несли. Кто базарную площадь охранять должен? Где патруль?

– Так в белый квартал отправили, – растерянно доложил унтер. – Народу-то не хватает. А наши торгаши и сами за себя постоять могут. Только пришлые, вон, иной раз бузу учиняют, а так спокойно тут.

– Так какого хрена вы вообще сюда прибежали? – рыкнул Елисей, успокаиваясь.

– Так баба какая-то прибежала, кричала, что тут гостей базарных до смерти побили.

– Понятно. Опять вранье, – презрительно фыркнул парень.