Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Руки ощутимо подрагивали от избытка адреналина в крови.

– Еще раз так задумаешься в лесу, может так случиться, что и думать больше нечем будет, – выругал сам себя парень, пытаясь успокоиться. – Тут ведь не только олени водятся. Можно и на волков наткнуться. И на мишку. А был бы старый секач, уже б собственные кишки по снегу собирал. Этот зверь в ярость впадает моментально и атакует с ходу.

– Хватит, внучок. Дальше уж я сама, – отвлекла его бабка.

Отдав ей мелко порубленный ливер, Елисей отмыл руки и отправился в дом, решив поставить на печку чайник. К его удивлению, самовара у бабки не было, зато имелся большой медный чайник, в котором она и кипятила воду для чая.

Подумав, парень вспомнил, что видел полуведерный самовар в доме, который бабка называла родительским. Этот факт несколько удивил парня. Задумчиво вертя чайник в руках, он так и стоял посреди кухни, пока это не увидела вошедшая бабка.

– Ты чего, Елисей? – вывел его из задумчивости ее вопрос.

– Да вот, вспоминаю, откуда у тебя эта штука, – выкрутился парень.

– Так батя твой из похода привез. Говорил, нарвались на горцев, а среди них какой-то иностранец был.

Это уж они потом поняли, что иностранец. А так срубили просто, и вся недолга. Бой ведь был, а иностранец тот в казаков наших из пистолей стрелял. Вот и приложили вражину. А чайник этот Силантий в его вещах и нашел. Удобная штука. Мне-то одной столько воды, сколь в самоваре, не нужно.

«Ага, получается, папашу этого тела Силантием звали. Выходит, я Елисей Силантьевич Кречет. Уже легче», – отметил про себя парень."

"Поставив чайник на печь, парень отошел к столу, чтобы не путаться у бабки под ногами, и снова погрузился в раздумья. Больше всего его беспокоило то, что он не мог толком ответить ни на один вопрос.

Вечно отмазка про потерянную память прокатывать не будет. Рано или поздно такой ответ начнет вызывать еще больший шквал вопросов. Значит, на одном месте долго задерживаться нельзя. Но как тогда быть?

Становиться бродягой и всю жизнь колесить по стране? Но и это рано или поздно добром не кончится. Бродяг нигде не любят. И какой тогда выход? Жить здесь, в станице, одному? С ума сойдешь. Или прирежут рано или поздно. Нельзя быть сильным везде.

– Ладно, план война покажет, – проворчал про себя Елисей и отправился заваривать чай.

Шуганув его с кухни, бабка колдовала над тестом и начинкой. По дому плыли умопомрачительные запахи, и Елисей, не выдержав такого издевательства, сбежал на улицу, прихватив с собой кружку с напитком. Накинув на плечи отцову бурку, он присел на лавку и, прислонившись к стене, уставился на видневшиеся за станицей горы задумчивым взглядом. Поиск выхода из создавшейся ситуации не давал ему покоя.

Общество тут было сословным. Просто так любого индюка не пошлешь.