Ты у меня одна

Но когда мой сын начинает делать вид, что он меня не слышит, я и сама понимаю, что дело швах. Последний раз он не слышал меня целый год. Теперь я не хочу, чтобы он оглох на всю жизнь.

— Тогда что прекрасного в том, что мы ругаемся?

— Не ругаются только те, кому друг на друга наплевать.

— А вы тоже с Денисом Алексеевичем?..

— Конечно. Аж пыль столбом.

— Не может такого быть, — улыбнулась Алёна. Не верила, не могла себе такого представить.

— Еще как может. Правда, я только с возрастом научилась правильно ссориться со своим мужем. А ты с этим делом не затягивай. Надо время от времени выяснять отношения.

— С кем — с Ваней?

— Да. А то он тоже не очень любитель…

— Кто — Ваня?! — с еще большим удивлением переспросила Алёна. — Да он только и делает что отношения выясняет. Я бы, наоборот, слегка поубавила его пыл.

— Ваня только и делает?.. — теперь Шаурина удивилась. — А мы точно об одном человеке говорим?

— Вот и я думаю… — Алёна расслабленно засмеялась и тут же оборвала смех: — Но я не буду вам ничего рассказывать о нашем конфликте, даже не спрашивайте.

Заявление Алёны совсем Юлию не удивило. Поразительно было бы, случись все наоборот.

Точеные черты лица не тронула ни одна эмоция. Юлия Сергеевна остановилась взглядом на кактусе, который стоял тут же на столе. Тронула пальцем мягкие колючки. Зачем-то Алёна сказала, что его подарил Ванька.

— Оригинально, — оценила женщина."

"— Да, это точно. Кактусы, книжки… Ваня умеет делать подарки.

Еще часы, машина… Но про это Алёна не стала говорить.

— Ну надо же, как старается, — иронично протянула мать Ивана.

— В каком смысле? — нахмурилась девушка.

— Понимаешь… Как бы мне поскромнее выразиться… — Юлия Сергеевна вздохнула и сцепила пальцы.

— Мне кажется, поскромнее – у вас не получится, — мягко усмехнулась Алёна.

— Очевидно, что да. У моего мальчика большие, просто огромные возможности. Представь, как он наступает себе на горло, покупая тебе книгу за триста рублей. Или за сколько там…

Алёна хмыкнула, уголки губ невольно дрогнули в улыбке. Так забавно слышать «мой мальчик» в отношении такого здорового лба, как Шаурин. В этом есть что-то особенное. Любовь, наверное, чистая, материнская.

— Он привык жить и действовать по-другому, — продолжила Юлия. — Ему удобнее дарить драгоценности, шубки, машины, квартиры… Утрирую, но суть, я думаю, ты поняла. А тут, видишь, кактус. Романтика.

— Я от этой романтики скоро с ума сойду. — Алёна опустила взгляд и, уперев локоть в стол, прикрыла ладонью глаза. Только бы не разреветься.

— Ну-ну, — Юлия уверенной ладонью погладила девушку по спине, — не плачь. Оставь это для Ваньки. — Сквозь слезы Алёна рассмеялась. — Да-да, я не шучу. Поплачешь у него на плече, пусть утешит.

_____

— Мама! — рявкнул Иван и замер посреди холла.