Ты у меня одна

Можешь два часа рассказывать мне о том, как приготовили этот десерт, — кивнул на ее тарелку, — перечислить все ингредиенты, но я не почувствую вкуса. Вкуса я не чувствую. Понимаешь? А теперь давайте, Доктор, попробуйте привычно дезориентировать меня холодным волевым взглядом, — сложил губы в ироничную улыбку.

На этот раз Алёна не смогла сразу ответить. Шаурину тяжело противостоять, но все же она попыталась выбраться из ловушки.

— А, может быть, все дело в том, что прошло еще слишком мало времени, чтобы я расставляла в твоей квартире свои рамочки с фотографиями? — чуть наклонив голову, спросила она, глядя на него напряженным взглядом.

— Может быть, — сказал Иван, но не сходящая с лица улыбка ясно говорила, что этот довод его совсем не убедил, рассмешил еще больше. — Мне еще парочку примеров тебе подкинуть? Я с десяток уже точно насобирал… такого жесткого абстрагирования. — Не отпуская ее взгляда, отпил из своей чашки, а потом отставив ее, снисходительно заговорил: — У меня классическое юридическое образование, Доктор. Я тебе сам все, что хочешь, в логику сведу, такую причинно-следственную связь выведу, что не выберешься. Утоплю тебя в доказательной базе. Зарою в фактах. Так что не лечи мне голову.

— Мне уже пора бежать? — усмехнулась Алёна, скрывая за лучезарной улыбкой полную растерянность.

— Попробуй. Я тебе уже предлагал.

— Ага. То в воду прыгать, то из машины на ходу.

— Конечно. Кто ж свою дичь в чистом поле выпускает. И я не отпущу. — Шаурин отодвинул свою тарелку, снова сложил локти на столе и подался вперед, опираясь на столешницу. — Ты попалась.

Алёнка, подыгрывая, приняла свою роль: нахмурилась, сделав вид, что задумалась.

— Не могу понять, где я просчиталась, — растянула фразу.

— Давно уже, — медленно произнес он. — Когда назвала мне свой номер телефона. Он у меня к тому времени уже был в записной книжке. Но я спросил – и ты дала. А теперь скажи: я похож на мальчика, который дружит с девочками?

Он и раньше смотрел на нее с такой страстностью? От Ванькиного взгляда внутри все судорожно затрепетало, и тело охватило чувство непонятного восторга. Или паники… Словно перед прыжком с парашютом. Когда стоишь у самого края, у последней черты, и нужно срочно принимать решение – либо прыгать в бездну, либо отступать безвозвратно.

Алёна прикусила губу, не позволяя дурацкой глупой улыбке расплыться по лицу.

— Что ж ты меня тогда чаем поишь, а не чем-нибудь этаким? — повторила шауринскую позу: тоже сложила локти и чуть придвинулась, оказываясь с ним почти нос к носу."

"— Я прям мечтаю напиться с тобой чего-нибудь этакого, — вкрадчиво заговорил Шаурин. — Но не сейчас. Потому что когда я пьян, я жутко жаден до разврата.