Ты у меня одна

Куда ты только пожелаешь, — улыбнулся и отпустил ее, Алёна глубоко вздохнула. Показалось, что и Ваня сделал шумный вдох.

— Пойдем. Твой чай с апельсином уже остыл.

— Это прекрасно, — еле удержалась, чтобы не рвануть на кухню быстрее него.

А затем, с показным равнодушием забираясь на высокий стул, оценила предложенный Ванькой десерт:

— Убийственно, просто убийственно. Жирные сливки, ягоды… — Вынула из чашки кусочек апельсина, чтобы чай не горчил.

— Еще скажи, что ты на диете.

— Нет. Никогда не могла сидеть на диетах. У меня нет на это выдержки. Я маленький человек со слабой волей.

— Нет, Доктор, ты очень серьезный человек. Настоящий профи. Ну как – прощупала меня? — посмеиваясь, спросил Шаурин.

— Угу… — Зажала чайную ложечку губами.

— Понравилось?

— Очень. Божественно, — с нескрываемой иронией повторила его недавние слова. — Я только еще не спросила, чем ты занимаешься. Я, конечно, имею представление о вашем холдинге. Но вот чем конкретно ты занимаешься? — кажется теперь можно вздохнуть свободно. Сердце еще неровно постукивало, но по другую сторону барной стойки Алёна чувствовала себя защищенной.

— Хочешь узнать масштаб моей фигуры в нашей корпорации?

— Почему нет? Ты же знаешь, чем я занимаюсь.

Он поджал губы, словно раздумывая, как лучше ей ответить.

— После Дениса Алексеевича Шаурина я второй человек. Если обозначать конкретно, то я коммерческий директор, а если масштабно, то занимаюсь я всем. Есть такие люди, которые отвечают за все. Это про меня. Курирую планово-экономический отдел, контролирую оптовый и розничный каналы сбыта алкогольной продукции, а также филиальную сеть в регионах. И еще много-много всяких текущих вопросов.

— Хорошо твой отец устроился. Ты очень мощно его поддерживаешь.

Иван ответил глубоким кивком и спросил неожиданно:

— А что случилось с твоими родителями?

— Они давно погибли, мне года три было, и я довольно плохо их помню. Отца убили, а мать потом повесилась. Меня воспитывал дядя, Викин отец, — ровным тоном произнесла Алёна фразу, будто одно слово.

— Нормальные люди не говорят об этом с таким равнодушием, — вдруг заявил Иван.

— Значит, я ненормальная. И к тому же, я была очень маленькой, когда все случилось, — в тихом голосе прорвалось едва уловимое раздражение.

— Неважно, когда это случилось, это трагедия в любом случае. Мне показалось, или тогда за столом у матери ты пыталась меня этим уесть?

— Тебе показалось, — чуть резче сказала Алёна. — Просто я не могу понять, неужели трехлетний ребенок не достоин, чтобы жить ради него. Как можно бросить на произвол судьбы собственное дитя! — тон ее стал заметно высок, и Алёна выдохнула, чтобы снова обрести равновесие. — Я хочу еще чаю.