Завтрашний царь. Том 2

– За что в драку полез, слыхано?

– А посмеялись ему. Пустоплясом назвали.

– Пустоплясом?.."

"Большие сани остановились. Воронята покинули нарту, вышли вперёд. Приметный парнишечка вставал со снега, ловил сбитую шапку, другие пинали её. Хотён наблюдал от болочка. К забиякам шёл межеумок, но не спешил. Цыпля тонула в тёплом пуху на оботурьей спине. Отдохнувших дорожников ставили в запряжку, отработавших выпрягали. Воронята слаженным шагом устремились по целине. Обогнали межеумка.

Русоволосый тем временем извернулся не пойми как, ногой достал шапку, подбросил, сам вскочил и поймал её. Орудники подошли, когда он вытряхивал снег из мехового подбоя.

– Ишь, ловок, – сказал Ирша. – Чьих будешь?

– Племя их пустоплясы, – хихикнули сзади.

– Многовертимые, – добавили сбоку. – Владычице нелюбезные.

– Буду ложкой в котле, – сказал паренёк. – А родился у доброй матушки в зелёной Деруге, что на земле себя утвердила.

Гойчин помалкивал, улыбался, подмечал взгляды, ухмылки, сомнения. Бородатый возчик снял Цыплю с оботура. Ирша свёл брови:

– Все по земле ходят. Деружские иного разбора?

Вместо ответа русоволосый подпрыгнул. Да как! Взвился на два аршина! В воздухе дал по валенку валенком, что куржа полетела! И всю силу встречи с землёй испустил в гулкий топок – любо-дорого, повтори, коли сможешь!

– Владычица ногами дурить не благословила… – пробормотал кто-то.

– Владычица, – сказал Ирша наставительно, – благословила нас тайными воинами подняться. Мы в крепкие места проникаем, неся волю её. Того ради Её попущением и окрутничаем, и лихие песни гудим, нимало не согрешая. Ты, пляской искусный, ещё что покажешь, чтобы нам поучиться?

– А покажу, – не сробел обетованный. – За девку кто-то пройдётся?

Новые ложки со смехом отпрянули. За девку плясать, ещё чего! Гойчин оглянулся на тихо подобравшуюся Цыплю, поймал, вытянул в расступившийся круг:

– Вот сущая девка-красавица.

– Правда девка?

Она рыпнулась прочь, но братские объятия успокоили, добавили смелости.

– Сестра наша любимая, – сказал Ирша. Весомо, строго сказал. Так, что сразу стихли смешки.

Цыпля вспомнила что-то давнее, доброе, а русоволосый вышел вперёд. Топнул снова, но мягче, словно позвал. Серые пристальные глаза ловили шажки маленьких валенок. Цыпля вдруг решилась, вздёрнула нос, развела руки крыльями и… поплыла. Ребячий круг давал ей дорогу, смыкался позади. Возчик был готов трогаться, Хотён велел обождать. То, что творилось перед санями, было важней. Цыпля парила над твердью. Деружский летел сзади, сбоку, тонкий в поясе, невесомый. Вот нить, звеневшая меж ними, изведала свой предел, паренька ветром поднесло ближе. Он воздел рукава. Вырос. Не прикоснувшись объял Цыплю.