Завтрашний царь. Том 2
Долгожданное продолжение истории о братьях, начатой романами «Тайный воин» и «Царский витязь»!Второй десяток лет длится зима, постигшая мир после космической катастрофы. Всё свирепее метели, всё беспощаднее морозы, но люди живут, путешествуют, отстаивают каждый свою правду…Линии судеб героев неуклонно указывают на город Шегардай.Сюда прибывает официальный престолонаследник: успешное правление в городе, где когда-то властвовал его отец, должно открыть юноше дорогу к царскому трону. На праздник стекаются самые разные люди, в том числе потешники-скоморохи. Кто заподозрит, что молодой витязь, охраняющий лицедеев, тоже имеет право на державный венец?Хромой раб, творец удивительных песен, решается на побег. За стенами Шегардая у него остались недоделанные дела, неотданные долги…А бесконечными морозными пустошами бегут на лыжах два тайных воина. Они везут на север запечатанное письмо. Быть может, в нём приказ о расправе над семьёй их сгинувшего наставника?
– Кто опередит, тот и прав!
«Да я! Хоть до Шегардая тропить! С каждым в очередь! Костьми лягу…»
– Вверяешься ли моему суду, дикомытушко? – спросил Злат. Речь строгая, а в глазах смех.
Светел ответил сразу:
– Вверяюсь.
«Кому ещё, как не родне…»
Петерягу Злат не стал спрашивать. Работнику хозяйский суд первее всяких иных. Петеряга сам подал голос:
– Тропить с ним больше не встану, батюшка. Скучно!
– Какое тропить, – отмахнулся Злат. – Опять раздерётесь. Вот что! Сроку вам отмериваю трое дён. После того мне споёте каждый по песне. Чья выйдет пригожей…
Петеряга надулся, а поезжане стали смеяться:
– Куда противу дикомыта, они все гусляры.
– И со скоморохами водится, поди, наторел.
– Наймита Петеряге! Наймита!
Вперёд шагнул кудрявый парень, сказал звонко и носко, изобличаясь певцом:
– Я за Петерягу предстану.
– А дикомыту скоморох помогать будет?
– Не по совести…
«Чья б корова мычала!»
– Сам за себя постою, – буркнул Светел. – Без краденой помощи обойдусь!
– Болтай больше! Кто поручится?
– Я поручусь, – вмешался Кербога. Под руку увлёк Злата прочь. Шепнул на ухо. Вынул что-то из ворота, показал на ладони.
– Мне довольно слова этого человека, – громко объявил вернувшийся кровнорождённый. – Он не станет помогать дикомыту ни советами, ни подсказкой, и на том всё. А теперь живо тропить, не то к празднику опоздаем!
Светел хмуро спросил:
– Гусельки дашь побренькать, дядя Кербога? Позволишь на мой лад перестроить? А то новые у меня ещё не разыграны.
Скоморох молча кивнул. Светелу показалось, что Кербога был как бы уже не с ним. Со Златом был. Не с ним.
Суд о песнях
Три дня в поезде только и рядили что о Божьих судах. Нынешний затевался больше для смеха, спасением от дорожной тоски, но люди смаковали старины. Кровавые поединки, виселицы для проигравших!
– …С петлёй на шее сидел, пока наймит бился…
– …Тот меч с рукой обронил…
– …Сказал: «Крив!»
– …И самого тот же час на релью!
– …И наймита, и видоков с послухами…
Внимали Кербоге, знавшему деяния андархов так подробно, как выскирегским выходцам и не снилось.
– Пока двое бьются, все позоряне должны стоять в тишине, чтобы ни словом, ни выкриком бойцов не смутить. Кто откроет рот, получит кнута, а первые Гедахи, бывало, смертью казнили. Когда вершат поединок, любое стороннее слово есть ворожба…
Светел тоже послушал бы, но неволей смирял любопытство. Он никогда ещё не творил песен к сроку. Дома, на беседах, всё было иначе. Вынес обществу красный склад под свежий наигрыш – хвала гусляру. Не вынес – обойдёмся вчерашними, нам ли унывать стать. А тут? Гадай ещё, что новожилич родит! Бойся прометнуться с ответьем! Вспоминай, как перед коготковичами краснел, на снасть гудебную заглядевшись!..