Завтрашний царь. Том 2

Всех опутать, всё погубить. Стянуть облыжным узлом…

– Этому райце почти нечего добавить к открытому на допросе, мой государь, – поклонился Ознобиша. – Закон, сущий от Первоцаря, признаёт круговую поруку и жребий, определяющий должбу. Прочее общество платит судебную продажу и пеню, если таковая имеется.

Позоряне вздохнули. Геррик усмехнулся, покорно опустил голову. Дымка оставила умываться, поднялась столбиком, синие глазища недобро горели. Жирники по стенам обливали копотью завёртки, заплоты, репки и репейки. Время сделалось густой патокой. Стрелы выпущены, осталось проследить их полёт. Где-то за спиной прохаживался Площадник. Ознобиша чувствовал, что Гайдияр снова сжал кулаки.

Третий сын Андархайны встал с престола. Простое движение показалось Ознобише странно знакомым. Память тотчас вернула его в духоту лодочного сарая, а царевича облекла учебным доспехом. Что-то опять гнуло Эрелиса, нудило сдаться. А он снова отказывался опустить меч.

Он держал на локотнице облачко серого пуха. «Ты победишь, – напевало ему в руку мягкое горлышко. – Я с тобой…»

– Приговор очевиден, – громко и ясно прозвучал голос царевича. – Верность Правде обязывает меня признать узы ёмства и святость жребия, брошенного землячеством. Всё так. Мы забыли одно: я сам шегардаец, а значит, тоже за круговой порукой живу. Вот истец, изобиженный подданным моего отца. Значит, часть вины и на мне. Вот ответчик, он станет моим подданным завтра. Возможно ли мне не разделить с ним бремя ответа? А посему приговариваю! Купцу Жалу, сыну Одонья, мы выплатим должное из казны, ибо честь соотчичей – моя честь. Купцу же Геррику, сыну Ардена, никоих утеснений впредь не чинить, а добро, взятое залогом, без убыли возвратить. Да с торгового землячества – судебную продажу. Я, Эрелис, сын Эдарга, так решил и так говорю.

Когда распахнулась каменная дверь, чтобы наконец-то укрыть младший двор от шума и неуюта судебни, к Ознобише подобрался воодушевлённый Ардван:

– Воли твоей жду, правдивый! Как велишь набело переписывать?

Ознобиша не сразу выплыл из сутолоки законов, разночтений, судебных промашек и нерадений, теснившихся на уме. Его качало от усталости, пальцы, намятые о камень, кровоточили.

– Ты о чём?

Ардван схватил из стопки верхнюю церу:"

"– Ты приказывал, чтобы я каждую мелочь… Вот, примером: «Ну-у-у, э-э-э, то есть, хм-м, как не слыхали!» Ты про небывалое дееписание, но… насколько? Мне суть речей оставлять, как поучает Ваан, или слово в слово переносить?.. А как ты допрашивал! Всё праведному на блюде поднёс! Знай себе суди, как Владычица расположит! Дело вроде простое, а ты за ниточку потянул, изнанка и вскрылась! Геррик головой на плахе лежал, а ты… а ты!..

– Не я, – прошептал Ознобиша.