Ждите неожиданного

Может, посидеть на палубе по-стариковски. Теплоход – это такой стариковский отдых!

Почему-то он сделал вид, что они незнакомы, она сначала не поняла ничего. И спросить у неё не получалось, он всё время был с приятелем, просто не отходил от него!

– Володь, – спросила Наталья Павловна, обнимаясь и целуясь с ним под душем, – почему ты сделал вид, что мы незнакомы? Ну тогда, в первый день!..

– Так я же не знал, одна ты, не одна! Может, с кавалером! Или с мужем?.. Как я мог?

– А потом?

– Что потом?

– Потом почему ты со мной всё время разговаривал как с чужой?

С макушки у него лилась вода, он вынырнул из-под сильно бьющих струй, отёр лицо и посмотрел на неё.

– Это ты со мной разговаривала как с чужим, – сказал он серьёзно. – Хорошо, в подкидного согласилась сыграть! И вообще я ничего не понял! Как ты здесь оказалась, зачем?!

– Затем, – ответила Наталья.

– Понятно.

Он завернул воду, прижал её к себе и понёс, оторвав от пола. Он всегда именно так носил её на руках – оторвав от пола и прижав к себе. Носить, романтически подхватив под колени, не получалось – она всегда была высокой и фигуристой, как ребёнка её не унесёшь.

– Володя.

– Я здесь.

За бортом плескалась и шумела вода, крутились под днищем винты, теплоход покачивало, и в голове у Натальи покачивалось тоже.

…Неужели он здесь, рядом?! Такой знакомый, такой любимый? Такой тяжёлый – сильное, крепкое тело! Ей так нравились его руки, как у орангутанга, заросшие ноги, длинная спина. Она всё это получила в своё распоряжение – выходит, психотерапевт за большие деньги врал!

…Или не врал? Можно временно получить в своё распоряжение кусок прошлого – острый, пылкий, необыкновенный секс, который был у них всегда, – но нельзя получить обратно всё прошлое?

Наталья сжала кулак, чтобы не заплакать, и он заметил её сжатый кулак.

– Ты что? – спросил он, оторвавшись от неё.

– Я так по тебе соскучилась, – призналась она и сжала пальцы ещё сильнее.

Чтобы не заплакать.

– Я по тебе тоже.

И он разжал её кулак и поцеловал в ладонь.

– Ты такая красивая, – пожаловался он. – Всю жизнь ты мне покоя не даёшь! Вот всю жизнь!

Они занимались любовью, стараясь не очень шуметь, как будто за тонкой стенкой по-прежнему подслушивали две старухи-соседки, и Наталье казалось, что, если они не будут останавливаться – ну вообще никогда, – всё вернётся обратно и станет правильным.

Герцог Первый сначала смотрел на них оленьими глазами, потом смущённо отвернулся, а после и вовсе ушёл в другую комнату.

Наталья про него забыла совсем и вспомнила, только когда он показался на пороге и взглянул на неё вопросительно.

– Смешная у тебя собака, – сказал Володя. – И хорошая. Не дура.

Она вспомнила: он всегда говорил, что терпеть не может дур.

Они лежали рядом, совершенно голые и абсолютно счастливые.