Ждите неожиданного

А?

– Я не хочу с тобой говорить, ни нормально, никак! И не подходи ко мне больше никогда. – Она вдруг очень устала. Так устала, что села на диван, прямо в кучу вещей.

Он всё стоял и ждал.

– Ты знаешь, – сказала она и улыбнулась. – Если бы это всё случилось… ну, хотя бы в прошлом году, это было бы даже интересно! И я после таких твоих… обвинений…

– Я тебя ни в чём не обвинял, – перебил он, но она не слушала.

– Я бы помчалась доказывать, что ни в чём не виновата! И доказала бы! Не знаю как, но доказала бы. А сейчас не стану. Меня, видишь ли, весь прошлый год только и делали, что обвиняли! В слабоумии.

В алкоголизме. Во многом, Стёп. И оправдываться я не желаю. Тем более перед тобой. Я ни в чём не виновата.

– Таша. – Он шагнул к ней, но она вскочила и забежала за диван.

– Я точно знаю, что ни в чём не виновата, – сказала она из-за дивана. – И всё, Стёп. Пока.

– Так нельзя, – выговорил он.

– Так можно, – возразила Таша. – Я больше не буду тебе помогать. Ты стал мне неинтересен.

Он постоял немного, потом вышел из каюты, хлопнула дверь.

– Это из Шварца, – в закрытую дверь сказала Таша. – Это он так написал. Я раньше не знала, почему он это написал, а теперь знаю.

Остаток дня она просидела на стуле.

Ни есть, ни пить, ни выходить ей не хотелось.

Теплоход опаздывал, радио объявило, что в Кострому захода не будет, они пойдут прямиком в Нижний."

"На реку спускались лазоревые сумерки, облака придвинулись ближе к воде, Таша смотрела и смотрела из окна, как они стоят, неподвижные и загадочные, словно горы.

Потом она заплакала.

Она плакала и разговаривала с дедом:

– Деда, – говорила она, – ты понимаешь? Ты плохо меня воспитал! У меня ничего не получается! Даже он считает, что я воровка.

А я не воровка! Я всё делаю неправильно. А я так не могу! Мне надо, чтобы правильно. Мне даже посоветоваться не с кем, дед! Я думала, что с ним можно, но он сказал, что я была в каюте! А я не знаю. Может, и была, но я не видела никакого человека с чемоданом! Я так мечтала о путешествии. Я все деньги на него истратила, помнишь, у нас были секретные, на самый последний-распоследний случай? Вот я их истратила. Я не знаю, как мне дальше жить, дед. Не сердись на меня, я тебя не виню. Ты же не специально! Но я не знаю, как мне теперь быть. С кем мне поговорить, дед? Всегда ты со мной разговаривал, а сейчас некому…

В дверь стучали, её звали по имени, но она не отзывалась и не шевелилась.

Заглянуть в её каюту с борта не было никакой возможности, она занимала всю палубу, от края до края, и это было просто прекрасно.

Таше было очень жалко себя и деда. Так они прекрасно и правильно жили, и всё устройство их жизни было понятным и правильным, а теперь ничего не стало. Ни деда, ни жизни, ни устройства.

Осталась одна Таша.

Степан был рядом с ней, совсем недолго, но и его больше нет.