Жечь мосты и грабить корованы

Расстроенный Рыжебород весь вечер пилил Шлюмашу за слишком резкое поведение. Было ясно, что недельку-другую чёрный рынок лучше обходить стороной. Даже если отправить за покупками других членов команды, есть риск, что кого-то узнают.

У Сутенёров Конца теперь были деньги. Но оказалось, что без нужных связей на них не так просто купить нечто редкое.

А отпущенное драконоборцам время неумолимо подходило к концу."

"Глава 29. Спасать мир?

С плохой репутацией жить легче, чем с хорошей, ибо хорошую репутацию тяжело блюсти, нужно всё время быть на высоте — ведь любой срыв равносилен преступлению.

При плохой репутации срывы простительны.

Альбер Камю

Представление шло крайне вяло.

Сказать по правде, Виталику уже порядком надоело совершать однотипные действия, чтобы заработать денег или прокачать персонажа. Почти как в реальной жизни: каждый день всё одно и то же. В игре, конечно, заработок шёл быстрее, и не надо было тратить девяносто процентов доходов на еду и квартплату, но всё равно процесс был явно затянутым. В этом отношении российские Врата Барана больше напоминали корейские гриндилки с их бесконечным беганьем по кругу за монстрами, чем куда более динамичные западные игрушки.

В какой-то степени оно и понятно, страна давно взяла ориентацию на Восток, вот только непонятно, почему нельзя было скопировать что-нибудь позитивное? Что это, попытка приручить игроков к занудному ежедневному труду в офисе? Русской душе нужен простор для манёвра, поймите же вы это уже наконец!

Шлюмаша с отстранённым лицом вертела задом, трясла сиськами и произносила давно заученные фразы для соблазнения. Кобольд лениво поигрывал с Му-у-уной Лизой в футбол, Рыжебород без особого напряга показывал силовые трюки, остальные Сутенёры Конца тихо дремали в сторонке.

Народу сегодня собралось мало, большинство зевак уже хоть раз видели стриптиз-шоу, а потому на серьёзный гонорар можно было не рассчитывать. Тоска зелёная, да и только.

Вечерело, солнце медленно опускалось к городским стенам, высившимся в конце узкой улочки. В трущобах, где выступала команда Шлюмаши, и днём-то всегда было сумрачно из-за почти сомкнутых крыш, а уж поздним вечером и ночью хоть глаз вырви.

Фонари в бедных предместьях были роскошью, поэтому немногочисленный люд начал быстренько расходиться, чтобы успеть вернуться домой до заката.

Лучница взглянула на своих спутников:

— Пора и нам завязывать на сегодня. Эй, Тошнило, сколько мы бабок подняли?

Сутенёры уже привыкли к странному сленгу сэра Витальевича и бой-бабы Шлюмаши, а потому понимали, о чём идёт речь.

— Шестнадцать медяков. Маловато, — пересчитал деньги бард. В их компании только он, Рыжебород и сама Шлюмаша умели считать после десяти.