Топ-модель 2. Я хочу развод

Перебиваю тут же:

— Будет здорово, если ты на каких-то условиях снимешь нам с Витой квартиру. Или пустишь в московскую? Может, временно, я не знаю.

— Глупости. Вита будет расти в доме. На фига он мне нужен одному?

И снова невыносимо от его слов, от такой заботы и горечи. Но, если я сейчас ему снова все дам — он опять не оценит. Нельзя заслужить любовь, к сожалению. Ни одним местом. Уважение — да.

Он прижимает меня к себе. Не пускает. Хотя мы не миримся.

Вдох-выдох.

— Тогда съедешь ты.

С другим парнем этот фокус бы не прошел. А Максим… у меня есть фотография моей крови на простынях. Вот о чем говорила Ба-Ружа. Я ему отдалась — он взял. Потом я была верна. Вина на нем. Поэтому он все сделает, если продолжит уважать.

Пульс, если начистоту, шпарит. Я могла бы сидеть на коленях Максима вечно — гладить его, нежить в любви и ласке. Ему, наверное, это надо было в двадцать лет, когда он сам был нормальным, а не циником. Жаль, мне тогда было лет семь.

Какая несправедливость — эта ваша разница в возрасте! Вот бы мы были ровесниками и встретились.

Бросаю взгляд на столик — там два стакана с остатками виски. Усмехаюсь. Ее-то к себе позвал, угостил выпивкой, перед тем как натянуть. Сжимаю зубы. Нутро снова в узел, ярость ошеломительная. Слепит.

— Потому что я хочу свободы, — рублю наотмашь.

Брак фиктивный, а боль от грядущего развода — настоящая.

Я делаю движение, чтобы освободиться, но Максим не пускает. Тогда прикладываю усилие и спрыгиваю с его колен.

— Ты говорил, у тебя нет любовницы, — вновь взрываюсь.

Мне бы уйти гордо, а я все эту тему тру.

— У меня ее нет. — Его голос звучит устало. Словно не осталось аргументов, словно мои слова, что ему нужно съехать, Макс воспринял всерьез.

— От тебя пахнет секретаршей из отдела кадров. Ты же знаешь, я, как ищейка, чувствительна на запахи.

— Я попрошу ее уволить завтра.

— Развел тут харассмент, бедная Ада. Нашелся, блин, властный босс. Отвратительно.

— Блядь, да, — подтверждает. Будто для него это тоже открытие. Будто собственное поведение его царапает. — Пиздец.

— В любом случае это ничего не изменит, ты мне врал.

Максим тоже спрыгивает с подоконника и подходит к столу. Наливает себе выпить, делает глоток.

— Я тебе не врал. Женщины — это всегда обязательства. Единственное обязательство, что у меня есть, — перед тобой и Витой, других мне не надо. Время идет, Аня, между тобой и мной ничего не меняется. Я не могу быть просто отцом, пусть даже самой красивой девочки. У меня крышу рвет периодами, агрессии много, груша в спортзале не справляется. Я действительно хочу сохранить наш брак, но согласен: выходит херня. Мы не спим, но оба ревнуем.

Он сказал «оба».

— Пора освободить друг друга.

— Ты знаешь, я не хочу освобождаться.