Топ-модель 2. Я хочу развод

Мне нужна помощь. Можно приехать к тебе на работу?»

Он начинает отвечать тут же. Пишет, стирает, снова пишет.

Я закусываю губу. Нервничает?

«Мне жаль», — приходит наконец.

Сжимаю зубы. Дыхание перехватывает, и я несколько секунд просто машу ладонями у лица. Вдох-выдох.

Максим извиняется за то, что я спрашиваю разрешения приехать к нему на работу. Что застукала его и теперь предупреждаю заранее. Ему жаль, и без всяких скобочек. Тело снова наполняется горечью. Вот что между нами — одна сплошная, но такая, блин, сильная горечь.

«Конечно, ты можешь приехать, когда тебе удобно, — добавляет он. — Прости меня».

Зубы стучат. Барабаню пальцами по столу, потом печатаю:

«Тогда через час, мы с Витой в городе».

«Жду».

Раньше я бы написала Семёну подогнать машину к подъезду но… честно говоря, не представляю, как после случившегося попросить телохранителя построить маршрут до работы Максима.

Как-то все… странно очень, неправильно.

Собираю дочку и вызываю такси.

Через час мы заходим в здание и поднимаемся на нужный этаж. Меня бьет дежавю, и я думаю о том, что схожу на свидание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Схожу на это гребаное свидание с Семёном, посмотрю, как это — общаться с человеком, который в меня влюблен. Хочу это почувствовать. Кожей впитать чью-то любовь. Я сделаю это.

Киваю Марии Александровне, толкаю дверь, закрываю ее за собой. И на целую секунду замираю, в очередной раз осознав, какой он красивый мужчина.

Максим Станиславович Одинцов, мой законный муж, отец моей дочери, депутат, сидит в кресле в своем кабинете. На нем белая рубашка и темно-синий костюм. Он увлечен работой.

Беру себя в руки и, когда он поднимает глаза, вежливо улыбаюсь:

— Привет. У нас для тебя есть сюрприз: первый зуб."

"Вита взвизгивает и тянется, Максим улыбается широко, быстро встает и спешит к нам.

— Да не может быть! — восклицает он радостно. — А ну-ка хвастайтесь!

Глава 18

Воздух в кабинете странно густой, а может, это только мне тяжело дышится? Здесь. Рядом с ним.

Суток не прошло с той страшной ссоры, возвращаться сюда — преступление против себя самой. Я бросаю взгляд на подоконник и ошпариваюсь. Перевожу глаза на столик, где стояли стаканы с виски. Сейчас там — графин с кристально чистой водой. Жалюзи подняты. Бумаги, что мы раскидали, убраны. Ни намека на разврат, и все же он здесь витает — мимолетно на кончиках пальцев ощущается. Покалывает.

Здесь мой муж трахает своих шлюх и чуть было не поимел меня. Вскидываю подбородок — я остро ненавижу в этот момент.

При Вите мы делаем вид, что все замечательно.

Вновь пялюсь на подоконник. Широкий он. Потираю шею и закидываю ногу на ногу.