Жена Эмина. Его наследник

Оказывается, я отлично рисовала, только после смерти папы я напрочь забыла об этом.

Зато в новой жизни этот навык сильно помог мне в поступлении. Еще год, и я получу диплом дизайнера.

Я повернулась к маме:

- Если Эльману не станет лучше, вызови врача, хорошо?

- Может, сегодня ты просто не пойдешь на работу? – нахмурилась Анна.

- Мама, это работа. Туда нельзя не пойти, - пояснила я, - я многим обязана директору, он взял меня без опыта.

- Я просто не понимаю: неужели тебе нужно работать, если он оставил тебе столько денег?

Я поднялась, притягивая к себе сына. Мама снова заводит старую песню, и ее тоже можно понять: она хочет обустроить свою личную жизнь.

- Уволься с работы, Диана. Ты ни дня в декрете не просидела, а тех денег хватит с лихвой. В конце концов, сколько крови он выпил – имеем право!

- Я не хочу брать его деньги. И давай не при ребенке, прошу, - попросила я.

Я уложила ничего не понимающего Эльмана в кровать. Она у него хоть и небольшая, но своя.

- Сынок, сейчас я заварю теплый чай и тебе принесу. А ты пока ложись на правый бок и подогни ножки к животику. Вот так, хорошо.

- А ты скоро вернешься? – нахмурился сын и почти требовательно заявил, - я жду тебя.

Мы с мамой спустились вниз.

- Ты помнишь, что у Эльмана аллергия на глютен? Вы точно не перепутали продукты, которые ему запрещены?

- Что ты такое говоришь, Диана? – нахмурилась мама, - все запрещенные продукты в нашем доме под строжайшим запретом. Бабушка давно готовит пирожки только из безглютеновой муки и других безопасных продуктов.

- Хорошо.

Я поставила чайник и еще раз заглянула к Эльману. К счастью, ему становилось лучше, поэтому тревога сразу ушла. Просто переел, такое с бабушкиными пирожками случается.

Я вернулась на кухню и выглянула в окошко. Четыре года назад мы с мамой бежали в Санкт-Петербург, но стоило нам сойти с поезда, как мама взяла меня за руку и увезла под Калининград.

Я сначала не поняла, зачем она привезла меня сюда.

Да, если бежать от безумно влюбленного в тебя мужчины, то бежать далеко, но почему именно под Калининград?

Я не понимала.

До последнего не понимала.

Пока не увидела ее – одинокую старушку на фоне маленького, но кирпичного дома. Она копалась в земле, ее сгорбленная осанка хорошо проглядывалась через деревянный забор. Это была одинокая мать, которую покинула единственная дочь.

На долгие двадцать лет.

Именно столько лет назад дочь с матерью не сошлись характерами и разругались в пух и прах. И тогда моя мама сбежала к тирану.

Мою бабушку звали Марина, и мы никогда не виделись.

- Анна? – просипела старушка едва слышно.

- Мамочка! - Анна глотала слезы, - здравствуй, это я. Твоя дочь.

Старушка перевела на меня взгляд, напрочь забыв про огород.

- Кто это рядом с тобой?

- Твоя внучка, - заплакала мама.