Жена на выход

Он терпеливо дождался, пока шейх жестом остановит словесный поток Амана и переведет лукавый взгляд на нас, кивком головы приглашая Макса вступить в разговор.

— Наша истинная национальность — это человечество, — все-таки Стравинский не удержался от колкого выпада в сторону Талиба, процитировав высказывание Уэлса. — Считаю, что в любой сфере важны, прежде всего, личностные качества, профессионализм и универсальный подход, — на этой фразе в глазах Хуршида появились искорки интереса, а Аман обнажил свои клыки от негодования. — Туристическая индустрия Объединенных Арабских Эмиратов находится на пике своего развития, и алмазом в этой короне, безусловно, является Дубай, однако совершенству нет предела. Позвольте объясню, что я имею ввиду…

Под изучающим взглядом Хуршида Макс не стушевался, а продолжал говорить, серьезно, уверенно, без лести или услужливости. Приводил какие-то факты, называл цифры, сыпал терминами, при этом ни разу не заикнувшись о нашем проекте, в принципе, как и просил Абдалла."

"Шейх задумчиво почесывал свою посеребренную сединой бороду, изредка бросая короткие фразы компаньону, Аман достал четки и раздраженно теребил деревянные бусины, а я просто завороженно внимала голосу Стравинского, такому властному, убедительному, авторитетному. Поймала себя на мысли, что в ипостаси уверенного в себе бизнесмена Макс мне определенно нравился. С другой стороны, вряд ли мое отношение к нему можно назвать объективным…

Не знаю, на каком этапе уровень кипения нашего конкурента достиг критической отметки, но он вдруг вскочил из-за стола и, извинившись, предложил гостям прогуляться по территории виллы. Как воспринял этот импульсивный поступок Хуршид — оценить было сложно, так как его лицо не выражало никаких эмоций. Секунду спустя шейх встал, за ним последовали остальные.

Поднявшись из-за стола, я вдруг почувствовала головокружение — и покачнулась, машинально опираясь на Макса.

— Что с тобой? — он озадаченно посмотрел на меня, поддержав за локоть.

— Просто резко встала, уже все хорошо, — успокоила его, но сама не поверила своим словам. — Идем! — произнесла уже бодро, и мы направились на улицу вслед за шейхом.

Невыносимый жар внезапно поднялся из моей груди и плавно распространился по всему телу. Дышать стало тяжело, но я держалась как могла, не демонстрируя Максу своего странного состояния: пусть сосредоточится на нашей общей задаче, а я уж как-то справлюсь с самой собой.

Стравинский о чем-то беседовал с Хуршидом, но в разговор все время вмешивался Аман. Я пыталась вникнуть в суть, но не могла — мозг отказывался функционировать в таких горячих условиях. Лишь переводила затуманенный взгляд с Макса на Амана, потом на Хуршида. Они общались как ни в чем не бывало.