Женимся! Семья за одну ночь

Хмуро слушаю дальше, не ожидая ничего хорошего. Зря я повелась.

– Пф-ф, – закатывает глаза и сам наклоняется ко мне, шепнув на ухо: – Легко. Мне даже напрягаться не придется.

Понимаю, что он оказался неприлично близко. Ощущаю его дыхание на своей щеке – и у меня включается инстинкт сохранения супружеской чести. Рука со шпажками импульсивно взметается в сторону потенциальной опасности. Арсений… так ничего и не делает, просто замирает, даже и не собираясь меня целовать, но процесс запущен, и я не в силах его остановить. Вонзаю всю охапку бамбуковых «мини-копий» в низ его живота, четко над пряжкой ремня.

Видит бог, ему повезло. Я целилась ниже…

Арсений удивленно хрипит под аккомпанемент громогласного рыка, вихрем влетающего в кухню:

– Ты не охренел?

– Я же говорил! – победно хрипит Арсений, криво улыбаясь мне и почесывая живот."

"Я же злюсь на обоих! Два сапога пара – права была Елизавета Андреевна. Она обмолвилась, что ее сыновья все детство дрались. Годы идут, а мальчики не взрослеют – меняются лишь методы борьбы. Если по одиночке каждый из них вызывает желание придушить, то вместе они составляют концентрированный раздражающий коктейль.

Устремляю яростный взгляд на Высоцкого-мужа, который похож на злого огнедышащего дракона. Пусть только попробует высказать мне какую-нибудь претензию – и я в него метну чем-нибудь тяжелым.

– Арс? – окинув меня напряженным взглядом, он благоразумно переключается на брата.

– Не благодарите, – покашливает наглец, отступая к холодильнику. – Совет да любовь! Покрываюсь легким румянцем, понимая, к чему он клонит. Искоса смотрю на Олега, который пропустил наш разговор о семье и ревности, но при этом всем своим видом отвечает образу обманутого Отелло.

На секунду даже верю… особенно в тот момент, когда младший Высоцкий ураганом пролетает мимо меня и хватает старшего за грудки.

– Стоп, я и так пострадал, – Арсений взметает руки вверх в знак капитуляции. – Твоя дикая жена меня уже потрепала – кубики пресса, нажитые непосильным трудом, безжалостно продырявила когтями.

– Шпажками, – тихонько уточняю и откидываю охапку бамбука на стол, словно избавляюсь от орудия преступления.

– Садистка, – хмурит брови юморист, которому резко становится не до смеха.

Зато ухмыляется Олег, впервые довольный моей непокорностью.

– Заслужил, – рявкает ему в лицо и неожиданно добавляет: – Какого черта ты опять мое трогаешь?

Ошеломленно выгибаю бровь: в смысле «мое»? Господин критик слишком много на себя берет. Я птица вольная, правда, временно окольцованная. Но в нашем случае это совершенно ничего не значит. Ведь так?

– Сашка, скажи! – иронично призывает Арс меня на помощь. – Останови эту братоубийственную войну.