Женимся! Семья за одну ночь

- Как же ты задрал, Высоцкий! – неожиданно дергается подо мной, едва не ударив коленом в причинное место. – Заладил одно и то же! Александра, Александр-р-ра, - рявкает и кривляется, изображая меня. – То целуешь, то рычишь. Определись, в конце концов! Не нравится что-то? Подавай на развод!

Выбирается из моих объятий, резко встает, поправляет безразмерный мужской свитер, в котором утопает ее фигурка. Прищуривается, стреляя в меня разъяренным, пылающим взглядом, дышит шумно и часто, как драхониха, собирающаяся сжечь врага.

- Развод не в моих интересах, - хмуро поглядываю на нее, нервно оттряхивая пальто от пыли.

- В топку твои интересы! – фырчит гневно. – Сам со своим браком разбирайся, дорогой. Почти месяц шлялся где попало, а теперь заявился весь такой… красивый, - выплевывает с пренебрежением, будто грубое ругательство.

В момент, когда мы готовы разгромить всю оранжерею своей энергетикой, среди кустов раздается вкрадчивый голосок моей дочери.

- Ну, пап, ты невоспитанный! – отчитывает меня Маруська, как ребенка. - Я там долго буду бабулю забалтывать? Иди чай пить и помогать мне пирог хвалить, - поучает важно.

- А маме Саше платье отдай, которое мы для нее выбрали. Красивое! – показывает рыжей большой палец.

- Марусь, конфеты «Птичье молоко» любишь? – доносится из кухни голос Раисы Георгиевны.

Слышимость здесь чересчур хорошая, надо бы нам с женой тише «договариваться». А с ней это разве возможно? Бестия сумасшедшая! Поджав губы и скрестив руки на груди, она продолжает испепелять меня взглядом. А я, между прочим, жертва ее интриг! Или нет?..

Черт, запутано все!

- Обожаю! – восклицает дочка и, пригрозив мне пальцем, убегает. Возвращается на мгновение, чтобы шепнуть: - Пап, ты земельку убери тут за собой.

Если бабуля огорчится, я тебя не спасу. Наругает.

Окидываю взглядом разбросанные горшки, поднимаю подставку. Саша наклоняется за цветком, бережно обхватывая корни с грунтом. Молча и послушно помогает мне скрыть следы разгрома.

- Что за платье? – любопытно уточняет, на секунду сдаваясь своему женскому началу.

- На вечер, - поясняю негромко и сдержанно. – Коробка в машине осталась. Сейчас принесу.

- Сказала же, не поеду, - резко меняется в лице, будто вспомнила, что должна сопротивляться мне.

Назло. - Сам выкручивайся, я устала.

- В последний раз, Саш, - подхожу к ней вплотную, обхватывая за плечи. – Это очень важно, - смотрю ей прямо в глаза, словно гипнотизирую. Правда, действует наоборот, и вот я уже сам тону в голубых озерах. – Ты мне нужна… на этой презентации, - поспешно добавляю. – Один вечер потерпи, а потом…

- А потом разведемся? – ставит меня в тупик логичным, справедливым вопросом.

Неопределенно качаю головой. Положительно, отрицательно. Протяжно вздыхаю.