Женимся! Семья за одну ночь

– Все в силе, как мы изначально договаривались. Когда, наконец, репутация Высоцкого будет уничтожена, больше никто не поверит его опусам. Вы получите неустойку, я и другие разоренные рестораторы – сатисфакцию. По рукам? – гремит голос Михайлова.

– Допустим, – загадочно отвечает ему Летов.

Видео заканчивается – и в зале воцаряется гробовая тишина. Гости переглядываются, некоторые из них встают с мест и спешат удалиться, чтобы их не привлекли к скандалу. Другие медлят, до конца не понимая, что произошло.

– Это монтаж, – не сдается Михайлов, а потом добавляет чуть слышно, обращаясь только ко мне: – Все равно ничего не докажешь, а эти материалы нельзя использовать в суде.

– Посмотрим, – усмехаюсь и получаю слабый шлепок по предплечью. Перехватываю Сашкину дрожащую руку, поднимаюсь и тяну ее за собой. – Бери Маруську, пора заканчивать этот балаган, – подмигиваю насупленной жене, а следом перевожу взгляд на застывшего каменным изваянием Летова. Четко и строго чеканю: – Я выхожу из проекта. По поводу контракта с вами свяжутся мои юристы.

– Вы подписали контракт на год! За досрочное расторжение предусмотрен штраф, – блеет редактор, но его жалкие потуги испугать меня разбиваются о каменную невозмутимость, когда я прохожу мимо.

– Штраф!

Громко смеюсь, открывая двери и пропуская моих девочек в холл. Разумеется, я намерен бороться, но даже если ничего не выйдет – лучше распрощаюсь с деньгами, чем потеряю нечто более важное. Плевать на банковский счет, когда уже выиграл рыжий джек-пот.

Ловлю на себе настороженный, беспокойный взгляд Сашки, подмигиваю ей, погружая в глубокий шок. Она смотрит на меня участливо и жалостливо, как на сумасшедшего, и мысленно ставит диагноз.

Покачав головой, заботливо притягивает к себе Маруську, оберегая ее и, похоже, поставив крест на мне – непутевом, свихнувшемся папашке.

– Ждите звонка от моего адвоката, – не оборачиваясь, бросаю Летову напоследок. Строго, четко, безапелляционно. Все силы брошу, лучших юристов подключу, лишь бы уничтожить эту шайку. Я принципиальный, порой в ущерб себе. Плохо они меня знают.

– Олег Геннадьевич, – отвлекает меня кто-то из рестораторов, покинувших зал раньше. Затем присоединяются другие, окружают меня. Извиняются, уверяют, что не причастны к разразившемуся скандалу, клянутся разорвать любые связи и с Михайловым, и с Летовым, просят не упоминать их в статье, если я планирую предать это огласке.

А я планирую! Кое-то вообще твердит, что оказался на презентации случайно. Зашел, так сказать, не в ту дверь.

С трудом подавляю смех, стараюсь держаться холодно и важно, молча киваю в ответ. Понимаю, что на меня лично бизнесменам насрать, но они не хотят лишних проблем и пятен на репутации. Знают, что я могу им это обеспечить.