Жестокое и странное

Возможно, ей не хотелось его выбрасывать. Не знаю. Не могла же я следить за тем, что она сделает с моим подарком.

– Кто-нибудь видел, как вы дарили ей шарфик? – спросил он.

– Нет. Ее мужа не было дома, когда она распечатала мой конверт.

– Да, он говорит, что не знает ни о каком подарке от вас, кроме розовой пойнсеттии. Он говорит, Сьюзан никак не обмолвилась о том, что вы дарили ей какой-то шарфик.

– Господи, Марино, этот шарфик был на ней в момент убийства.

– Это не объясняет того, откуда он взялся.

– По-моему, вы уже готовы выдвинуть против меня обвинение, – взорвалась я.

– Я ни в чем вас не обвиняю. Вы что, не понимаете? Без этого никуда не денешься. Или вы предпочитаете, чтобы я сейчас здесь с вами полюбезничал, похлопал вас дружески по руке, а потом бы сюда ввалился какой-нибудь другой полицейский и стал напирать с расспросами?"

"Он встал и принялся расхаживать по кухне, уставившись себе под ноги и засунув руки в карманы.

– Расскажите мне про Донахью, – тихо сказала я.

– Он был убит в своей машине, вероятно, сегодня рано утром. По словам его жены, он выехал из дома около шести пятнадцати. А днем, около половины второго, его «сандерберд» был обнаружен на стоянке возле Дип-Уотер-Терминала с трупом Донахью внутри.

– Это я прочла в газете.

– Послушайте, чем меньше мы будем об этом говорить, тем лучше.

– Почему? Журналисты намекают, что и его я тоже убила?

– Где вы были сегодня утром в шесть пятнадцать, док?

– Я собиралась выезжать из дома в Вашингтон.

– У вас есть свидетели, которые могли бы подтвердить, что вы не разъезжали вокруг Дип-Уотер-Терминала? Это недалеко от офиса судмедэкспертизы, как вам известно. Что-то в двух минутах езды.

– Но это же абсурд.

– Привыкайте. Это только начало. В вас еще Паттерсон вопьется.

До того как стать главным прокурором штата, Рой Паттерсон был одним из самых воинственных и самолюбивых адвокатов по уголовным делам в городе. Мои слова всегда вызывали у него раздражение, так как в большинстве случаев от показаний судмедэксперта отношение присяжных к подзащитному не улучшалось.

– Я никогда не говорил вам, насколько Паттерсон вас терпеть не может? – продолжал Марино. – Вы досаждали ему, когда он был адвокатом: сидели себе невозмутимо в своих строгих костюмах и выставляли его идиотом.

– Он сам выставлял себя идиотом. Я лишь отвечала на его вопросы.

– Не говоря уже о том, что ваш старый дружок, Билл Болтц, был одним из его ближайших приятелей. Думаю, мне не стоит продолжать.

– Да уж, зря вы начали.

– Я лишь знаю, что Паттерсон в вас вцепится. Думаю, он сейчас просто счастлив.

– Марино, вы красный как свекла. Ради Бога, я не хочу, чтобы из-за меня вас хватил удар.

– Давайте вернемся к тому шарфику, который вы, по вашим словам, подарили Сьюзан.