Жестокое и странное

– По моим словам?

– Как называется тот магазин в Сан-Франциско, где вам его продали? – спросил он.

– Это был не магазин.

Продолжая расхаживать, он быстро взглянул на меня.

– Это был уличный базар. Множество киосков и ларьков, в которых продавалась всякая всячина и изделия ручной работы. Типа Ковент-Гардена, – объяснила я.

– У вас остался чек?

– Зачем мне было его сохранять?

– Значит, вы не знаете ни названия ларька, ничего такого. Значит, никак нельзя подтвердить, что вы купили этот шарфик у какого-то умельца или продавца, который пользуется такими черными глянцевыми пакетами.

– Я не могу это подтвердить.

Он продолжал ходить взад-вперед. Я смотрела в окно. На фоне луны проплывали тучи, темные силуэты деревьев качались на ветру. Я поднялась, чтобы закрыть шторы.

Марино остановился.

– Док, мне нужно будет ознакомиться с вашими финансовыми документами. Я не ответила.

– Мне необходимо удостовериться, что вы не брали крупных сумм наличных из банка в последние месяцы.

Я продолжала молчать.

– Вы же не брали, док, верно?

Я встала из-за стола с колотящимся сердцем.

– Вы можете поговорить с моим адвокатом, – ответила я.

* * *После ухода Марино я поднялась наверх и, открыв кедровый шкафчик, где хранились мои документы, начала собирать банковские распечатки, налоговые декларации и другие финансовые бумаги. Я подумала обо всех защитниках в Ричмонде, которые, вероятно, были бы очень рады навсегда отделаться от меня.

Я сидела на кухне и делала для себя кое-какие пометки в блокноте, когда в дверь позвонили. Это были Бентон Уэсли и Люси, и по их молчаливому виду я тут же поняла, что нет нужды им что-либо рассказывать.

– Где Конни? – устало спросила я.

– Она осталась встречать Новый год со своими родителями в Шарлоттсвилле.

– Я пойду к тебе в кабинет, тетя Кей, – сказала Люси. Без улыбок и объятий она отправилась туда вместе со своим саквояжем.

– Марино хочет познакомиться с моими финансовыми документами, – объяснила я Уэсли, когда он проследовал за мной в гостиную. – Бен Стивенс подстраивает все это. Из офиса пропадают личные дела и копии документов, и он рассчитывает, что это будет выглядеть так, словно их взяла я. И, по словам Марино, Рой Паттерсон сейчас предвкушает наслаждение.

– Где у тебя скотч?

– Хорошие напитки у, меня вот в том шкафчике. Стаканы в баре.

– Я не хочу твоих хороших напитков.

– А я хочу.

Я начала разводить огонь.

– Я звонил твоему заместителю по дороге сюда. Они уже успели взглянуть на пули, извлеченные из головы Донахью. Винчестер, свинец, двадцать второй калибр. Одна вошла в левую щеку и прошла сквозь весь череп, другая застряла у основания затылка.

– То же оружие, из которого убили и тех двоих?

– Да. Лед положить?

– Да, пожалуйста.