Живу тобой

Я была бы рада упасть в обморок, но, к сожалению, мозг работал исправно. Только чувствовала я себя словно поломанная игрушка. Казалось, будто злой мальчишка умышленно разобрал ненужную вещицу на детали. И не собирался возвращать все части механизма на свои места.

Вот и я была такой же, как та игрушка. Безвольно следовала за Никитой, а друг уводил меня из ненавистного особняка. Напоследок я все уже умудрилась взглянуть Сэму в глаза.

Он молчал, сосредоточенно слушал седовласого старика, кивал, жал ему руку, а вот смотрел исключительно на меня.

Отвернулась.

Мама шла рядом, обняла меня за плечи.

— Ну, вот все и закончилось, солнышко, — говорила мама. — Пусть мальчики сами разбираются. А мы потом обо всем узнаем. Лучше поедем домой, выпьем чаю, или напитков покрепче.

Уже оказавшись в машине, я, подалась вперед, спрятала лицо в ладони. вздохнула. Судорожно выдохнула.

— Нельзя мне крепкие напитки, мам, — не отнимая рук, прошептала я. — Нельзя.

— И ты молчала?! — возмутилась мама и тут же принялась меня обнимать, тискать и всячески проявлять свою радость.

А я чувствовала себя…. Непонятно пока. О беременности я узнала три недели назад. Решила никому не говорить. Даже к врачу не ходила. Тихонько сделала тест и порыдала, закрывшись в ванной."

"Тогда мне казалось, что привычный мир окончательно рассыпался на мелкие осколки. Нет, я не боялась, что мой малыш будет испытывать нужду в чем-либо. Знала, что всегда могу положиться на родителей и их поддержку. Я переживала только об одном, что родного отца мой ребенок никогда не узнает.

А сейчас все иначе. Сейчас Молотов больше не арестованный бизнесмен. Уверена, что наутро вся пресса будет гудеть о том, какой Самуил Георгиевич герой, спас общество от злостного негодяя. И мой злобный дракон вновь стал рыцарем в сияющих доспехах.

Вопрос был в другом. Как отреагирует сам Молотов на такие новости. И стоит ли ему вообще говорить о моем интересном положении.

Поверит ли в свое отцовство? Ведь я едва не вышла замуж за его брата. Да и секс с Молотовым почти всегда был безопасным. За исключением самой последней нашей близости, когда Сэм завелся настолько, что о презервативах никто из нас не думал.

— Никому не говори, мамочка! — попросила я, без сожаления отрывая кусок белоснежных прозрачных кружев ручной работы, которые некрасиво свисали с подола платья.

Шедевр швей-мастериц было не жаль, пусть платье и стоило целое состояние. Сама Эмилия выбирала наряд для меня. И, кажется, намеренно распорядилась доставить на размер меньше, расстаравшись так, чтобы я испытывала максимальный дискомфорт, потому что платье сжимало мою грудь и талию настолько сильно, что я с трудом могла дышать. Очевидно, матушка Дэна злорадствовала и ликовала всякий раз, когда мне становилось трудно дышать.