Зимнее лето весны

Ой, че бывает! Тута недавно, люди говорят, человеку зазря ногу отрезали. Он, Степанов, лежал с аппендицитом. А еще у них был Степанов с гангреной, ну и ошиблись маленечко. Здоровую ногу парню вместо аппендицита отпилили. Вот смех!

– Да уж, обхохочешься, – согласилась я.

Дима втолкнул каталку в небольшую комнату и велел:

– Переползай на кровать!

– На ней белья нет, – осторожно заметила я.

– Сразу ничего не бывает, – философски отметил Дима. – Сиди, придут когда-нибудь. Жди своей очереди, народу в больничке под завязку. Сортир в конце коридора. Ну?

– Что? – не поняла я.

– Ну? – повторил Дима и сделал выразительный жест пальцами.

Я открыла сумочку.

– Сколько?

– Счетчик от приемного покоя досюда бьет на пятьдесят рублей, – заявил санитар.

Глава 24

Схватив купюру, Дима испарился, я осмотрелась и обозлилась на Гарика. Неужели он не мог найти более приличное место для «хранения» Арины Виоловой? Конечно, идея спрятать меня от всех в недрах инфекционной больницы, куда не пустят посторонних, замечательная. Устраивая аферу, Гарик сказал:

– Полежишь пару деньков, почитаешь книжки. Заодно отдохнешь, а я пока подключу все свои возможности и непременно узнаю много интересного. Главное, сиди тихо. У того, кто задумал это дело, должна быть твердая уверенность: мадам Тараканова подхватила корь, опасную, между прочим, для взрослого человека заразу.

У Реброва, наверное, большие связи, он сумел организовать необходимое мероприятие за одну ночь, снял с меня все хлопоты. Теперь надо только ждать. Первый раз в жизни я столкнулась с человеком, который сказал мне:

– Вилка, спокойно, проблему я решу сам, выбрось ее из головы.

Обычно подобные слова произношу я, приученная с раннего детства рассчитывать лишь на собственные силы.

Глаза медленно осматривали палату. Ну и ну! На полу порванный линолеум, стены забрызганы подозрительными темно-коричневыми пятнами, окна посерели от грязи, похоже, последний раз их мыли еще до начала Второй мировой войны. В палате стоят две кровати, на одной навалены тюки с бельем для стирки, вторая предназначена для меня. Матрас жуткий, подушка омерзительная! И пахнет тошнотворно!

Стараясь не касаться мебели, я подошла к окну, обнаружила, что на нем нет шпингалета, и распахнула раму. Да уж! Первый этаж, а решетка отсутствует. Через пару метров от того места, где я нахожусь, шумит проспект. Ну ничего себе инфекционная больница! Сюда может пролезть любой! Подойди, открой окно, и пожалуйста – палата и в ней человек, начиненный бациллами. А вдруг у него экзотическая болезнь, какая-нибудь лихорадка Эбола? Тогда как?

Гарик, между прочим, обещал мне другие условия."

"– Двухкомнатная палата с санузлом, – говорил он.