Знак Истинного Пути

Скорее даже наоборот – Бабкин готов был поклясться, что госпожа Гольц принадлежит к той категории людей, которых опасность заставляет мобилизовать все силы. Бизнес-вумен, одним словом. К таким женщинам Бабкин относился настороженно, видя в них исключительно заказчиков и партнеров, но никак не подруг жизни настоящего мужчины. Нет, женщина-подруга должна быть существом нежным, мягким, а после убийства, совершенного в ее доме, она должна утирать тонким платочком слезы и говорить прерывающимся голоском. Однако голос Евгении Генриховны не только не прерывался – в нем вообще не было слышно ни малейшего сомнения. «Известно, кто убил Илону»… Хм…

– Я вас правильно понял? – осторожно уточнил он. – Вы знаете, кто убил девушку?

– Разумеется, знаю, – раздраженно отозвалась Евгения Генриховна.

– Простите мое нескромное любопытство, но зачем тогда вам нужен я?

Госпожа Гольц пристально посмотрела на Бабкина темными, почти черными глазами, и он почувствовал некоторое замешательство. Черт, ну не умеет он с такими бабами работать! Вот с мужиками – любыми – за пять минут находит общий язык, а с такими… «Пускай Бегемота посылают, он обаятельный», – не к месту всплыла у него в голове цитата, и он недобрым словом помянул Макара.

– Ваш сарказм неуместен, – наконец сухо проговорила Евгения Генриховна. – Я сейчас изложу вам все обстоятельства, а вы ответите мне на некоторые вопросы.

Через пятнадцать минут, закончив записывать, Бабкин постарался осмыслить ситуацию. Итак, мы имеем Степана Затраву, движимого желанием завладеть бизнесом госпожи Гольц. Мы имеем с его стороны ряд действий, направленных на моральное подавление противника. Короче говоря, война войной. И наконец военные действия дошли до того этапа, без которого полноценная война – не война, а именно: до физического уничтожения противника. Сергей покачал головой.

– Честно говоря, Евгения Генриховна, такой сюжет очень подходит для фильма про сицилийскую мафию, но не очень годится для наших российских реалий.

– Не вижу в нем ничего необычного, – парировала госпожа Гольц. – Если люди Затравы считают возможным переломать руки одному из моих мастеров, то почему бы им не сделать следующий шаг? А потом, вы забываете об одной важной вещи.

– О какой?

– О волосах, которые отрезали. Я ведь говорила вам: когда Ольга Степановна нашла девушку, у той были отрезаны волосы. И сверху лежали ножницы.

Бесстрастный тон, которым Евгения Генриховна излагала подробности, заставил Бабкина примерить на нее роль убийцы. Но в следующую секунду госпожа Гольц произнесла тем же невозмутимым тоном:

– Кстати, что касается меня, то у меня – алиби. На целый день. Я была в своем офисе с самого утра.

«Волосы.