Знак Истинного Пути

Столь быстрый переход придавал ей такое очарование, такую прелесть…

Холодный весенний ветер высушил слезы на щеках Евгении Генриховны, но она не заметила ни этого, ни даже самих слез. Знака пока не было, хотя она прислушивалась. Ничего. Сейчас что-то произойдет…

– Я тебя убил! – неожиданно раздался громкий, пронзительный крик прямо под окном, возле которого стояла Евгения Генриховна."

"Госпожа Гольц дернулась и больно ударилась виском об раму. Открыв глаза, она увидела сидящего под окном на корточках белобрысого мальчишку с игрушечным пистолетом в руках, нацеленным на нее.

– Я тебя убил! – повторил Тимофей, размахивая пистолетом. – Ты теперь будешь совсем мертвая. Ну все, я к маме побежал.

Ребенок вскочил и умчался за дом, туда, откуда раздавался смех Эдика. Ошеломленная Евгения Генриховна закрыла окно, торопливо задернула его шторами и опустилась на стул. Висок болел просто невыносимо. Заставив себя подняться, она прошла к холодильнику, достала лед, приложила его к виску, вернулась в столовую и долго сидела, уставясь в одну точку темными, почти черными глазами. А струйки талой воды стекали по ее щеке и ладони.

* * *За то время, пока они шли с утра, девушку стошнило не меньше пяти раз. Она уже перестала считать и перестала прятаться от остальных Безымянных, потому что все равно было бесполезно: два «охранника» следовали за ней почти по пятам. И смотрели без всякого выражения на лицах, как ее выворачивает наизнанку на хвойную подстилку, из которой торчали сочные зеленые кустики.

Они брели через лес уже второй день. Данила предупредил, что предстоит самый трудный этап Пути, самый длинный, и закончится он испытанием для всех. Девушка вспомнила свое последнее испытание, и ее снова начало рвать.

Кроссовки порвались – у правой почти отвалилась подошва. Она попыталась подвязать ее веревочкой, но получилось плохо, неудачно. Пересилив себя, девушка подошла к Даниле и начала объяснять, что случилось, но он смотрел на нее отстраненно, без всякого сочувствия, и в конце концов она смешалась и отошла от него. После того, что случилось на сеновале, он больше не приходил ночевать к ней, и ее оставляли в палатке с женщиной, похожей на мертвую ворону. Иногда с ними рядом ложился один из «охранников». Когда он вошел в палатку первый раз, девушка с ужасом подумала, что он ее изнасилует, а страшная Безымянная будет ее держать. Но «охранник» лежал тихо, к девушке даже не притронулся, и после второго такого совместного ночлега она немного успокоилась.

В голове у нее что-то сместилось. Она это понимала, проговаривая то же самое словами: «В голове у меня что-то сместилось». Тогда ей почему-то становилось немного легче, словно слова объясняли весь тот кошмар, который произошел с ней за последнее время.