Знак Истинного Пути

Но вообще-то ей было постоянно тяжело. Тяжело физически, словно она несла две ноши. Болели и опухали ноги, время от времени ныла поясница, а иногда начинала кружиться голова, и тогда казалось, что вокруг нее тысячи деревьев, а людей нет вовсе. И она не понимала, что происходит. Данила был не Данила. Не тот любимый ею человек, которому она доверяла безоговорочно, которого называла Учителем и ласкала по ночам, прижимаясь к его стройному, сильному телу. Этот смотрел ледяными голубыми глазами и отстранялся, когда она подходила. Этот позволил сделать с ней такое… такое, чего она не смогла бы рассказать никому. Девушка вспомнила глаза, смотревшие на нее из сена, и ее опять начало мутить.

Куда они идут, она не понимала. Данила каждый вечер что-то говорил о святыне, рассказывал, почему она так важна для них, и все согласно кивали. Девушка тоже кивала, но не понимала ни слова. Зато она понимала, как важно сейчас для нее притворяться, стараться слиться с остальными в единую массу Безымянных. Она отчетливо ощущала, насколько отличается от них, но в последнее время, когда тихонько, про себя, повторяла, словно молитву, свое имя, ей казалось, что она его придумала. И нет такой девушки с красивым именем Элина, а есть только Безымянная, которую ждет испытание. Вот что пугало ее больше всего.

А еще – люди. Когда она наконец поняла, что они просто сумасшедшие, то начала бояться их всех. Панически, до дрожи в ногах. Она уговаривала себя, как маленькую, но ничего не помогало до тех пор, пока они не вошли в лес. В лесу она почувствовала себя гораздо спокойнее.

С обострившейся интуицией она понимала: люди вокруг нее опасаются темноты, опасаются шума деревьев, ночных шорохов. А для нее, совершенно городской девочки, лес был союзником. Его она не боялась. Пару раз ей казалось, что она может убежать и спрятаться в спасительной чаще, но за спиной неотступно следовали «охранники». Девушка понимала, что если она предпримет хоть одну попытку, то будет лежать под тонким слоем земли – так же, как несчастная Вера, которую они даже не потрудились как следует закопать. «А может, меня и так закопают, – размышляла она, ковыляя по лесной дороге следом за приземистым, толстым безымянным. – Я буду лежать и слушать деревья. Это будет счастье». У нее даже мелькала мысль спровоцировать своих двух «охранников», чтобы они уже наконец убили ее и она перестала мучиться. Но остатки здравого смысла говорили о том, что она может сбежать, что они скоро дойдут до какой-то деревни, а там будут люди, нормальные люди, к которым она обратится за помощью."

"До деревни оставалось меньше трех часов пути, когда Данила, пропустив цепочку безымянных вперед, подозвал одного из «охранников» девушки.

– Слушаю, Учитель, – покорно опустил голову тот, приблизившись.