Зов кукушки

— И никогда не носил, — сказал он. — Я результат случайной связи, которая стоила Джонни жены и нескольких миллионов. Мы с ним не близки.

— Я вами восхищаюсь, — сказал Бристоу. — Вы нашли в себе силы пойти своим путем. Не полагаясь на него.

Не дождавшись ответа Страйка, он в тревоге спросил:

— Надеюсь, вы не против, что я рассказал Тэнзи, кто ваш отец? Это… это помогло мне заручиться ее согласием на вашу встречу. Она сама не своя до знаменитостей.

— Чтобы уломать свидетеля, все средства хороши, — сказал Страйк. — Вы сказали, что Лула терпеть не могла Тони; почему же она для работы в модельном бизнесе взяла его фамилию?

— Нет-нет, Тони тут ни при чем.

Лэндри — девичья фамилия нашей мамы. Мама только порадовалась. Если не ошибаюсь, когда-то уже была модель по фамилии Бристоу. А Луле хотелось выделиться.

Они пропускали велосипедистов, огибали расположившиеся на траве компании, сторонились собачников и шарахались от роллеров; Страйк пытался скрыть нарастающую хромоту.

— Знаете, мне кажется, Тони за всю свою жизнь никого не любил, — сказал вдруг Бристоу, когда они отступили в сторону, давая дорогу дребезжащей роликовой доске, на которой ехал мальчонка в шлеме.

 — А наша мама, наоборот, очень теплая душа. Она любила всех троих детей, и мне порой кажется, что Тони это злило. Не знаю почему. Характер такой. Мои родители от него отдалились после смерти Чарли. Причину разлада от меня скрывали, но я слышал достаточно. По сути, он заявил моей маме, что смерть Чарли на ее совести, поскольку мальчишка у нее отбился от рук. Отец спустил Тони с лестницы. Мама помирилась с Тони только после папиной смерти.

К облегчению Страйка, они вышли на Эксибишн-роуд и его хромота стала менее заметной.

— Как вы считаете, — спросил он, когда они переходили через дорогу, — между Лулой и Коловас-Джонсом что-то было?

— Тони просто исходит желчью, вот и все. Когда речь шла о Луле, он всегда предполагал самое плохое. Нет, Коловас-Джонс, конечно, был бы только рад, но Лула по уши влюбилась в Даффилда — на свою беду.

Их путь лежал по Кенсингтон-роуд, вдоль тенистого парка, и дальше через белоснежный квартал посольских резиденций и королевских колледжей.

— Как вы думаете, почему дядюшка не заглянул к вам поздороваться, когда зашел проведать вашу маму после выписки из больницы?

Бристоу съежился.

— У вас была какая-то размолвка?

— Нет… не совсем… — пробормотал Бристоу. — У нас в фирме сложилась очень напряженная ситуация. Я не… не имею права об этом рассказывать. По соображениям конфиденциальности.

— Это было как-то связано с наследством Конуэя Оутса?

— А вы откуда знаете? — встрепенулся Бристоу. — Урсула проговорилась?

— Что-то такое упомянула.

— Боже праведный! Ни капли благоразумия.