Зов кукушки

Ни капли!

— Ваш дядюшка даже представить не мог, что у нее язык без костей.

— Ничего удивительного. — Бристоу презрительно усмехнулся. — Это же… надеюсь, вам можно доверять… Это самый болезненный вопрос для такой фирмы, как наша. У нас клиентура… самого высокого ранга… так что любой намек на финансовые махинации просто смерти подобен. Конуэй Оутс открыл у нас солидный клиентский счет. Все деньги в наличии, но его наследники — жадная свора: они утверждают, что при управлении счетом были допущены злоупотребления. Учитывая нестабильность рынка и невразумительность распоряжений Конуэя, особенно под конец жизни, пусть скажут спасибо, что им хоть что-то досталось.

Тони сейчас страшно зол, и… как бы это сказать… он из тех, кто привык сваливать вину на других. Начались скандалы. Мне тоже досталось. Тони не упускает случая меня пнуть.

На плечи Бристоу опустилась почти зримая тяжесть, и Страйк сделал вывод, что они приближаются к его конторе.

— Джон, я никак не могу выйти на пару-тройку нужных свидетелей. Не могли бы вы свести меня с Ги Сомэ? Его окружение стоит насмерть.

— Попробую. Сегодня же позвоню.

Он обожал Лулу; наверняка с ним можно будет договориться.

— Дальше: родная мать Лулы.

— Ох уж, — вздохнул Бристоу. — У меня где-то были ее контакты. Жуткая особа.

— Вы с ней лично встречались?"

"— Нет, я знаю о ней из рассказов Лулы и из газет. Лула вознамерилась найти свои корни; думаю, к этому ее подтолкнул Даффилд; у меня есть сильные подозрения, что он и слил эту историю газетчикам, хотя он и отпирается… Так или иначе, Лула добралась до этой Хигсон и спросила, кто был ее отцом. Некий студент-африканец. Правда это или нет — не могу сказать.

Но Лула услышала то, за чем пришла. У нее разыгралось воображение: по-моему, она уже видела себя пропавшей дочерью высокопоставленного политика или принцессой африканского племени.

— А отца она не пыталась разыскать?

— Чего не знаю, того не знаю, но… — Бристоу хватался за любую версию, которая могла бы объяснить появление запечатленного камерой чернокожего вблизи дома Лулы. — Если и так, то я узнал бы об этом в последнюю очередь.

— Почему?

— Потому что мы с ней из-за этого постоянно ссорились. Маме только-только поставили диагноз «рак матки», а Лула затеяла поиски Марлен Хигсон.

Я прямо так и сказал, что она выбрала для этого самый неподходящий момент, но Лула… Честно говоря, в том, что касалось ее прихотей, она не терпела никаких возражений. Мы с ней друг друга любили, — Бристоу устало провел рукой по лицу, — но разница в возрасте все же сказывалась. К слову, сейчас я уверен, что она пыталась разыскать и отца тоже, потому что в ней проснулся зов крови: найти свои черные корни, обрести свою идентичность.