Зов кукушки

— Угу, я ему говорил, что ты у меня на очереди. Это он мне подсказал, что ты когда-то жила в приюте Святого Эльма. — Вроде она это проглотила. — А сейчас где живешь?

— Тебе-то что? — неожиданно вспылила Рошель.

— Да ничего. Я из вежливости спросил.

Рошель фыркнула себе под нос:

— У меня теперь собственное жилье имеется, в Хаммерсмите.

Она немного пожевала и впервые выдала хоть что-то от себя:

— Мы в машине всегда Диби Макка слушали. Я, Киран и Лула. — И она вдруг завела речитатив:

К черту гидрохинон, будь черным как смоль,За Диби — двумя руками. Купи себе могильный камень.

Рассекаю на «феррари», забиваю на Джохари.Если говорит бабло, то всем молчать.Мистер Джейк, я буду на тебя кричать.У нее был победный вид, как будто она решительно поставила Страйка на место, не дав ему возможности сделать ответный ход.

— Это из «Гидрохинона», — пояснила она. — А диск называется «Jake on my Jack».

— Что такое гидрохинон? — не понял Страйк.

— Осветлитель кожи. Опустим, бывало, окна — и рэп врубаем, — продолжала Рошель. Теплая от воспоминаний улыбка тронула ее лицо, сделав его чуть более привлекательным.

— Значит, Лула стремилась к знакомству с Диби Макком, да?

— Еще как! — подтвердила Рошель.

 — Она знала, что он к ней неровно дышит, и нос задирала. А Киран прямо помирал, все просил, чтоб Лула их познакомила. Уж очень хотел живьем увидеть Диби. — Ее улыбка померкла; она мрачно надкусила бургер, а потом сказала: — Ну, все у тебя или как? А то мне идти надо.

Рошель принялась торопливо уминать фастфуд.

— Лула, наверное, много куда тебя с собой брала?

— Ну, — с набитым ртом сказала Рошель.

— Даже в «Узи»?

— Ага, было дело."

"Проглотив, Рошель стала рассказывать и про другие злачные места, где побывала в начале их дружбы с Лулой и (несмотря на свои решительные заверения, что образ жизни мультимиллионерши ей сто лет не нужен) будто окунулась в сказку.

Лула раз в неделю вырывала подругу из убогого мирка, ограниченного приютом и групповой терапией, чтобы закружиться с ней вместе в вихре дорогих развлечений. Страйк отметил, что Рошель очень мало говорила о Луле как о личности, а все больше распиналась о ее волшебных пластиковых картах, с помощью которых та получала сумочки, куртки и побрякушки, а также регулярно вызывала, как джинна из бутылки, водителя Кирана и приказывала ему заехать за Рошелью в приют. Она взахлеб расписывала полученные от Лулы подарки, расхваливала магазины, кафе и бары, где они бывали вместе и общались со звездами первой величины. Но звезды, как следовало из ее рассказа, не произвели на Рошель ни малейшего впечатления, потому что на каждое произнесенное имя она тут же ставила уничижительное клеймо: «Придурок он»; «Да у ней все искусственное»; «Эти — ни рыба ни мясо».