Звёздный взвод. Книги 1-17

Состояние Агадая ухудшалось, а Олесь и Тино сидели, как ни в чем не бывало. Последний раз в жизни степной воин рассмеялся.

– Отлично сработано, – наконец произнес Талан. – Учись, Коун. Твои сородичи умны и предусмотрительны. А тебе, Храбров, я вот что скажу – любая палка имеет два конца. Через несколько минут моя душа улетит на суд Божий, ее мучения в этом мире закончатся. А вот что будет с вами? В лучшем случае – смерть от меча этих ублюдков. В худшем – вы выполните миссию. На Таскону высадится десант, и начнется новое освоение, а точнее сказать, покорение планеты.

Десятки, сотни, тысячи землян станут цепными псами Алана. Признайся честно – ты не наемник, ты – раб. Без противоядия любой из вас покойник. Так стоит ли жить в постоянном страхе? И бояться вы будете не смерти, а этих адских мучительных болей!

На подобную речь трудно было ответить. Монгол сказал истинную правду и в то же время глубоко заблуждался.

Человека можно захватить в плен, заставить работать или воевать, но рабом он становится лишь тогда, когда сам смиряется со своей участью.

Ни Олесь, ни Тино на это были не способны.

Они слишком уважали себя, чтобы всю оставшуюся жизнь подчиняться аланцам. Просто пока их интересы совпадали с интересами могущественной цивилизации. В любой момент воины могли взбунтоваться, и, конечно, каждый из них мечтал о свободе. Как ее добиться, земляне не знали, но надежды не теряли. Кто знает, что ждет их впереди…

– Адская боль, – еле слышно вымолвил Агадай и опустился на колени. – Терпеть нет никаких сил. Скорее бы мученья кончились.

Наемники смотрели на монгола с состраданием. Да, он их предал, помогал врагам в уничтожении группы, но Талан все же был землянином.

Вряд ли это имело значение на родной планете, а вот на Тасконе подобный факт приобретал особый смысл. Представителей молодой развивающейся культуры судьба забросила в этот гибнущий мир и заставила воевать. Какая разница, на чьей стороне? Они, в любом случае, здесь чужие. Их так мало, что потеря даже одного человека, пусть и врага, больно отдается в сердце. Тем более, что бедняга погибает долго и мучительно. Смотреть на искаженное болью лицо монгола, на судороги, сотрясающие все его тело, земляне не могли.

– Олесь, помоги мне, – взмолился Талан. Вытащив из-за пояса кинжал, юноша протянул его Агадаю.

– Это все, что я могу сделать, – сказал юноша и отвернулся в сторону.

– А большего и не надо. Умереть достойно сотник великого хана Батыя всегда сможет, – гордо проговорил монгол. – И все же смешно. Русский кинжал, от которого я должен был бы погибнуть на Земле, настиг меня даже здесь.

Раздался сдавленный, хриплый смех. Неожиданно он оборвался. Олесь повернулся и увидел распростертое тело Агадая.