Звёздный взвод. Книги 1-17

Мир, который он знал и любил, сгорел в огне ядерного пожара. На улицах — погромы, дикие оргии, смерть. Город в руинах…

— Ты заблуждаешься, — возразил Аято. — Взгляни на рубаху оливийца, и все сразу станет ясно.

На пожелтевшем материале было отчетливо видно огромное бурое пятно.

— Несчастного тасконца зарезали, — пояснил японец. — Удар пришел в область живота. Много крови, боли и страданий. Он умирал несколько часов. Сохраняя полное самообладание…

— Здесь какой-то дневник! — выкрикнул Бартен. — Очень толстый. На обложке есть надпись. «Главный научный сотрудник национального музея искусств Боргвила Эд Сарот.

— Теперь мы знаем имя оливийца, — произнес Тино. — Пунктуальный, последовательный, воспитанный человек. Он до конца жизни не снимал костюм. Не позволял себе опуститься. Интересно, сколько времени бедняга провел в вынужденном заточении? Билл, посмотри на даты.

Десантник перелистал больше сотни страниц. Свет фонаря мерцал, и чтение мелкого почерка давалось солдату с трудом.

Буквы сливались, изредка Сарот не попадал в строки, кое-где текст стерся. Довольно часто тасконец вел дневник в темноте, экономя свечи.

"— Календаря нет, — вымолвил аланец. — Но я нашел довольно интересную запись. Послушайте: «…с момента катастрофы минуло одиннадцать лет. Продовольственные запасы подходят к концу. Их еще осталось года на два. Брас изредка делает вылазки в город. Там царит полная анархия. Власть захватили мерзавцы. Банды убийц постоянно воюют друг с другом. Они перебили всех здравомыслящих людей. Сбылось древнее пророчество. Мы уничтожили сами себя. Величественный Боргвил лежит в руинах. Такова плата за глупость. Но рано или поздно этот мир воскреснет.

— По-моему, от горя у несчастного повредился рассудок, — заметил Бастен.

— Вряд ли, — задумчиво проговорил самурай. — Религия дает человеку силы. Не знаю, в какого бога верил оливиец, однако в его словах есть какая то загадка. Чувствуется недосказанность…

— Но кто запер дверь изнутри? — непонимающе спросил Храбров.

— Сарот, — спокойно ответил Аято. — Несмотря на кровоточащую рану, он сумел дотянуться до замков. Вопрос в том, зачем тасконец полз к креслу? Столько сил потрачено напрасно.

Между тем разведчики продолжали поиски. Десантники бесцеремонно вытаскивали ящики из стола и бегло просматривали старые документы. Бумаги, не имеющие ценности, безжалостно бросались под ноги. Тащить с собой архив погибшего научного сотрудника не имело смысла. Его дневник заинтересует, пожалуй, лишь историков. Печальное свидетельство морального разложения оливийского общества. Катастрофа разрушила нравственные устои, складывавшиеся веками.

Японец неотрывно смотрел на высохший скелет.