Звёздный взвод. Книги 1-17

Что-то явно упущено. Луч фонаря вырвал из темноты правую кисть мужчины. Указательный палец странно отогнут. Куда он направлен? На каменную статую? Тино осветил узкую полоску стену возле кресла.

— О боги! — прошептал самурай, снимая с головы шлем.

На гладкой поверхности отчетливо виднелись корявые буквы. Догадаться, чем писал Эд Сарот, труда не составляло. Чтобы начертать последнее послание, умирающий использовал собственную кровь.

— Олесь, иди сюда, — позвал Аято. — Ты должен на это взглянуть.

Когда Храбров приблизился, японец, предусмотрительно понизив голос, произнес:

— Читай тихо.

Я не хочу, чтобы о наших тайнах узнало командование экспедиционного корпуса.

Юноша опустился на корточки. Разобрать текст оказалось непросто, пришлось включить второй фонарь. Тасконец не раз терял сознание, и бурая полоса то и дело срывалась вниз. Некоторые слова и вовсе напоминали бесформенную группу символов.

Под локтем скелета русич заметил растаявший огарок свечи. Теперь стало понятно, зачем оливиец полз к креслу. Ему нужен был свет.

— «Я, Эд Сарот, член ордена хранителей выполнил порученную мне миссию, — прочел первое предложение Олесь.

 — Чтобы Конзорский Крест не попал в руки поклонников Тьмы, мы подменили его во время эвакуации великолепной копией. К несчастью, мой помощник Брас Хейн предал наше дело. Он ранил меня ножом и похитил реликвию… Глупец! Ход истории предначертан богом. Согласно пророчеству, человек пожертвует жизнью ради истины. Так поступали многие. Сегодня эта высокая честь выпала скромному боргвилцу. Не знаю, кто вы, но желаю вам удачи, избранные…»

— А ведь Линдл ошибся, — усмехнулся Тино. — На Оливии остался оригинал Креста.

— Возможно, — согласился Храбров. — Однако искать его я больше не намерен. В кровавой надписи чересчур много мистики и суеверий. Напоминает религиозный бред фанатика.

— Твое упрямство не имеет границ, — заметил самурай.

Аято положил руки на бедра, низко склонил голову и несколько минут сидел в такой позе перед оливийцем. Подобным образом японец отдавал дань мужеству Сората. Наконец, ритуал был завершен. Тино взял с пола кинжал и тщательно, аккуратно соскреб буквы со стены.

— Когда-нибудь люди научатся ценить чувство долга, — вымолвил самурай.

 — Испытывая ужасную боль, понимая, что смерть близка, тасконец продолжал выполнять данную некогда клятву. Бот настоящее совершенство! Преданность слову — дороже жизни.

Откуда-то сверху донесся глухой хлопок. Звуки в подземелье проникали плохо.

— Борги двинулись на штурм! — воскликнул Бастен, бросаясь к выходу.

— Назад! — резко скомандовал Аято. — Продолжайте осматривать бумаги. Мы обойдемся без вас.

Спорить с землянином аланцы не посмели. Японец и русич побежали к лестнице.