140 ударов в минуту

В красивой, открытой девочке то прослеживается уже готовая к отношениям девушка, то мне вдруг кажется, что у меня появилась ещё одна младшая сестра, о которой надо заботиться.

Ловлю себя на том, что нашёл очередную отговорку, чтобы не ввязываться в серьёзные отношения.

— Вот. Только тут немного начёркано, — Анаит протягивает мне тетрадь. — Ты грустный.

— Всё хорошо. Устал. Я же с работы и сразу к тебе. Завтра поедешь со мной за занавесками?

— Поеду, — важно поднимает носик, — а то купишь без меня не те. Деньги зря потратишь.

— Ой, блин. Деловая, — смеюсь я, вглядываясь в старательно выведенные нотки. — Неплохо. Молодец. Тебе понравилось занятие?

— Очень. Стефа так красиво играет, у меня даже мурашки появляются. Представляешь?

— Отлично представляю. Чем займёмся?

Заваливаемся на кровать, смотрим фильм и болтаем, пока Анаит не засыпает, устроив голову у меня на груди и прижавшись боком к влажной футболке. Снимаю с себя сестрёнку, перекладываю на сухую подушку, укрываю и меняю наволочку на той, что намочил своей одеждой.

Поцеловав малую в лоб, выхожу из комнаты. Прикрываю за собой дверь и решаю воспользоваться отцовским спортивным залом. Куда-то надо девать то, что не удаётся выплеснуть привычным способом.

Отец Натальи подогнал мне неплохие перчатки. Снимаю их со стены. Футболку бросаю на скамейку. Разминаюсь и всю свою дурь вкладываю в серию ударов по боксёрскому мешку, пока лёгкие не начинают гореть. Дыхание из груди вырывается со свистом. По спине течёт пот. Мышцы на ногах дрожат.

Сажусь на скамейку. Обхватываю голову руками в перчатках. Восстанавливаю дыхалку. Вроде ничего. Вымотался. Жить можно.

В душ схожу дома. Футболку всё равно в стирку. Надеваю её на потное тело. Выхожу из спортивного зала и встречаюсь с отцом. Он как раз только вернулся.

— Нормально ты умотался, — смотрит на мой взъерошенный вид. — Как дела?

— Можно опустить все эти формальности и не делать вид, что тебя интересует моя жизнь, — огрызаюсь в ответ.

— Я не делаю.

— Да брось. Двадцать два года тебя не интересовало, как у меня дела, а тут вдруг и гордость, и забота проснулись. Не перенапрягайся, я буду послушным, — прохожу мимо него, едва не зацепив плечом.

— Саркис, я действительно хочу наладить отношения! — почти орёт он мне в спину. Не нравится, когда ему не подчиняются.

— Ты опоздал, — отвечаю, не оглядываясь на него. — Три года назад у тебя ещё был такой шанс. Если я молчу, не значит, что я тебя простил. Дочь не проеби, донор, — скриплю зубами и ухожу, чтобы больше ничего от него не слышать.

Агрессивно стартую со двора и бесцельно гоняю по городу, гася злость и раздражение. Ублюдок по умолчанию вызывает во мне желание дать ему в морду. На рефлексах. Вижу его — и внутри всё закипает.

Возвращаюсь в квартиру поздно ночью.