50 и один шаг назад

Не знаю, почему так происходит, почему семейные узы меркнут, когда мы встречаем любовь. Она сильнее, чем всё в этом мире. И если бы в нашей семье мы были знакомы с этим чувством, то никогда бы тут не находились.

Слышу шаги и поднимаюсь на ноги, увидев пожилого врача, идущего в нашем направлении.

– Здравствуйте, я дочь Тревора Пейна. Какие прогнозы? – Спрашиваю я немного хрипло и нервно, у удивлённо остановившегося врача.

– Хм, я думал, что только… Добрый вечер, мисс Пейн. Я кардиохирург – Стюард Эйр. Ваш отец в критическом состоянии, но мы больше не можем ждать, чтобы провести повторную операцию, попытаться ещё раз.

Но мы не даём гарантий в том, что всё получится.

– То есть вы говорите, что он может умереть? – С ужасом шепчу я.

– К сожалению, операции на сердце не всегда проходят удачно, а тем более с диагнозом вашего отца, – поджав губы, отвечает мужчина.

– Мы не знали… я не знала, что так всё плохо, – хмурюсь я, воспринимая его слова глубже, холодеет всё внутри.

– Вам лучше поговорить с лечащим врачом мистера Пейна, он сейчас на обходе, но будет здесь после операции. Насколько мы знаем, ваш отец уже восемь лет проходит лечение каждое полугодие у него.

А сейчас простите, мне надо подготовить пациента к операции, – врач входит в палату, а я остаюсь в белоснежном коридоре.

Вот об этом я и говорила. Папа даже ни разу не упоминал об этом. Никто не был в курсе его настоящего состояния. Возможно, тогда всё было бы иначе.

Смотрю на всё со стороны, пока маме что-то объясняют, но я вижу, что ей скучно. Ей, чёрт возьми, скучно тут, и в миллионный раз за этот день ужасаюсь, кто такие мои родители. Отца увозят, а мы снова расходимся по своим углам, не разговаривая друг с другом.

Больше не могу сидеть в коридоре, поэтому ближайшие девяносто минут, пока будет длиться операция, решаю провести в кафе.

Вновь это время, секундные стрелки и ожидание. Голова становится пустой, мыслей нет, только кофе согревает тело, а руки остаются ледяными.

Беру телефон, ожидая, что хоть что-то найду в нём. Но ничего. Он даже не звонил мне. Только Сара и Амалия спрашивали о состоянии отца. И я ответила им всё как есть, отключив эту бесполезную вещь и бросив обратно в рюкзак. По прошествии операционного времени возвращаюсь в палату, и на меня отвлекаются от бурного обсуждения модных тенденций мама и Тейра.

– Есть новости? – Сухо спрашиваю я, ненавидя их за это поведение.

– Нет, мы ждём, – отвечая, мама возвращается к болтовне.

Подхожу к окну, смотря на сумерки, сгустившиеся вокруг нас. Дождь ещё хлеще бьёт по подоконнику, и я чувствую необъяснимое умиротворение внутри себя. Как будто эта непогода за окном помогает мне стоять тут и не наорать на свою семью, которая слишком громко смеётся рядом.