50 и один шаг назад

С этого момента я перестал говорить, зная, что никому не помогу этим, а только расскажу правду. Они говорили, что, когда приехали, увидели нас, избитых и мёртвого отца. Они сочинили сказку, где его убили неизвестные. И им поверили, когда увидели в каком состоянии нас привезли. Наши побои стали для всех важнее, чем правда, которую я спрятал в себе. Полиция закрыла это дело, нам предложили квартиру. Арнольд забрал нас к себе. Но каждую ночь я просыпался, желая снова и снова схватить что-то острое и ранить. С годами желание не пропало, оно стало острее, я тогда ощутил невероятный адреналин, хотя у меня были сломаны рёбра, сильное сотрясение, перелом руки. Но я ничего не чувствовал, только силу, которая была в моих руках. И я стал рабом этих желаний.

Он замолкает, а по моим щекам катятся слёзы, и я даже не стираю их, до сих пор слыша в голове его слова.

– О, господи, – закрываю рот рукой, сотрясаясь в рыданиях. Мне так больно, так сильно, так невероятно больно где-то в сердце, что я пытаюсь дышать, сползая на пол и сжимая руками голову.

– Мишель, – полный сожаления голос Ника раздаётся где-то далеко, но я плачу. Ведь это было так ужасно, так отвратительно и так честно. Мне кажется, что я с каждой секундой схожу с ума, а рыдания захлёстывают меня, я не могу сдержать стонов.

– Ну, тише, – ласковые руки поднимают меня с пола. Ник возвращает меня на диван, сжимая в своих руках успокаивая.

– Прости… как я мог сказать тебе это… как я мог. Я убийца, Мишель, я грязный… говорил тебе об этом. Я не изменюсь… никогда это не уйдёт из моей жизни. Никогда, – шепчет он, целуя мои волосы, и я ощущаю, насколько мне сейчас болезненно каждое прикосновение, каждый поцелуй.

– Не трогай… прошу… не трогай меня, – я отталкиваю его, отодвигаясь на другой конец дивана.

– Мишель…

– Не сейчас… пожалуйста… не сейчас, – сквозь плач говорю я, подскакивая с места и бегу в спальню, чтобы сорвать с себя платье и быстро переодеться.

Я не знаю, что сейчас думать, но я в шоке. Я в полном смятении в душе, но дышать всё же могу, задыхаюсь от этой правды. Она стала для меня ужасной, и я не могу мыслить разумно, только подхватить сумку и выбежать обратно.

– Мишель, нет! – Ник перехватывает мою руку, готовую нажать на кнопку лифта.

– Прошу, отпусти меня… отпусти… я помню… подписала… но сейчас отпусти, – молю я не поворачиваясь."

"– Пожалуйста, крошка, пожалуйста, не делай этого… не уходи, не оставляй меня, – его шёпот тонет в неразберихе, творящейся в моей голове. И я нажимаю на кнопку лифта.

– Дай… я не знаю… больно… так ужасно… так глубоко.