А я тебя да (СИ)

Я встрепенулся, качнул головой, возвращаясь в реальность, и сделал шаг в свою новую жизнь.

Глава 15

Вера"

"На самом деле я не очень верила в то, что можно вот так просто взять и начать заново. Забыв прошлое, отпустив обиды, игнорируя страх снова обжечься. Но в то же время у меня просто не было других вариантов. Жить, как раньше, я действительно не могла. Все сломать и уйти я не могла тоже — Шведов бы не отпустил. Поэтому мне ничего другого не осталось, кроме как дать нам еще один шанс. И каково же было мое удивление, когда я увидела искреннее желание все изменить и от Шведова? Это меня до глубины души потрясло. Нет, не отбелило всех его поступков, не стерло мне память, но удивило и в моменте заставило проникнуться уважением к этому мужчине. Про которого я многое поняла. Но который во многом так и остался для меня загадкой.

Ох, сколько я литературы прочитала на тему абьюзивных и созависимых отношений, сколько часов провела, анализируя нашу жизнь, сколько прошла консультаций… Но даже после этого не могла сказать с точностью — да, я живу с абьюзером. Конечно, у Шведова были проблемы. Например, для него не существовало моих личных границ. Но он никогда не был со мной намеренно жесток, хотя, опять же, то, что он не дал мне развода, было стопроцентным эмоциональным насилием. Впрочем, я совершенно не уверена, что действительно хотела уйти. Скорее это был жест отчаяния. И попытка обратить внимание мужа на то, какую боль он мне причинил. Но если бы дело дошло до сути — разве я бы ушла? В самом деле, ушла бы? Не знаю. Потому что любила. Боже, как я его любила…

И в наказание за то, что он все чуть не разрушил, я едва не разрушила все сама. О, да. Я ведь тоже далеко не подарок. Иной раз такое говорила, делала… Помните Никиту, да? А Шведов… Он просто стойко все это терпел и ни разу за все время ни в чем меня не обвинил. В то время как классический абьюзер первым делом попытался бы навязать жертве чувство вины.

В вопросе созависимости тоже многое не сходилось. Мы оба чувствовали себя вполне нормально, находясь порознь. Подумав, я пришла к выводу, что даже в том, что в какой-то момент у меня не стало друзей, была только моя вина. Шведов не запрещал мне встреч с подругами. Я сама, нырнув с головой в наши отношения, от них отказалась. Это уж потом в моем мозгу все трансформировалось. Человеческая психика так устроена — нам сложно признать собственные ошибки. Созависимость же предполагает жалость вместо любви, желание спасать и переделывать… А этого не было ни с одной, ни с другой стороны. Шведов не унижал меня, не критиковал, не пытался помешать мне состояться в карьере (если не принимать во внимание запрет на участие в той давней экспедиции, который он наложил в целях безопасности).