Адвокат чародейки

Она так увлеклась рассказом, да и Желтовская тоже, что они и не заметили, как Сережа, с серым от волнения лицом, поднялся с места и двинулся в комнату к Розалии. Дверь оказалась приоткрыта! Он испуганно заглянул туда – и увидел пылавшие дикой яростью глаза Розалии Марковны.

– Вы все слышали! – ахнул Сергей.

Глава 11

Сердюков медленно возвращался с берега лимана, обдумывая все услышанное. Подойдя к центральному зданию лечебницы, он увидал возбужденного дворника, посланного на поиски горбатой медсестры.

– Ваше высокоблагородие! Нашел, слава Богу! – дворник как-то странно озирался вокруг и поглядывал на небо.

– Что с тобой, голубчик? – насторожился следователь.

– Я, ваше высокоблагородие, как мне и приказано было, в дом ихний пришел, а она уже на пороге, стало быть. И вещички на дворе сложены, баул и коробка. Уезжать собралась! Я ей и говорю: ты, мол, матушка, куда собралась? А она мне: тебе-то какое дело, к родне, в Бахчисарай. А я ей: успеется, только сейчас ты со мной пойдешь в лечебницу, дело имеется до тебя у господина управляющего. Она глазами сверкает, упирается. А я ей – городового позову! Зафыркала, как кошка, пошла. И тут, батюшка, на меня прямо с неба воронища огроменная налетает! Я тень-то заприметил, голову успел поднять, да и отскочил, а то бы точно она мне башку клювом разбила. А она, ведьма проклятая, вороне и говорит: лети, мол, домой. Да еще назвала птицу проклятую именем каким-то мудреным, иностранным. Вот! – выдохнул дворник и вновь опасливо покосился на окрестные деревья."

"Сердюков с недоумением молча выслушал эту путаную историю и быстро вошел в здание. В комнате управляющего действительно сидела горбунья. Он сразу узнал ее. Она вжалась в стул и сверлила вошедшего напряженным взглядом. Следователь пригляделся. Пожалуй, это лицо можно было даже назвать красивым! Теперь, когда платок сбился на затылок и голова ее не была опущена низко, как обычно, он сумел хорошенько разглядеть лицо женщины. Восточные черты, миндалевидные глаза, четко очерченные губы, крупноватый, с небольшой горбинкой нос.

Сердюков взял протянутый доктором листок бумаги и вслух прочитал:

– Девица Лия Гирей, тридцати трех лет от роду, мещанского сословия, караимского вероисповедания. Проживает в собственном доме.

– Все верно, – она кивнула головой, и тотчас же платок съехал вниз, закрыв ее лоб, и прекрасное лицо исчезло, как и не бывало.

– Вы знаете, зачем вас позвали сюда? – спросил следователь.

Она безучастно пожала плечами.

– Умер один из ваших пациентов, господин Боровицкий, из Петербурга, отец семейства. Но вы ведь помните его?

Она снова безучастно кивнула, не подав голоса.

– Зачем вы приходили сегодня утром в лечебницу? – Следователь навис всем своим нескладным телом над медсестрой.