Афганский рубеж (СИ)

— Всё уже обсудили, Валерий Иванович? — спросил особист.

— Да. Что по обстановке в кишлаках? — спросил Кувалдин.

Турин подошёл к столу и сел, достав из папки большой блокнот.

— Всё спокойно. Главное, чтобы среди участвующих не было слива информации. Мне бы увидеть план операции…

— Его ещё нет, товарищ майор. Появится он нескоро. Вы же не возражаете, если я его сначала обговорю с заместителем командующего армией? — перебил Турина комдив.

— Разумеется. Остальные, надеюсь, понимают, что пока всё держать от своих людей в секрете? — объявил Вячеслав Иосифович.

Енотаев раздал указания по телефону и направился на выход, забрав меня и Димона.

Как только мы вышли в коридор, Ефим Петрович, ещё раз напомнил о запрете разговоров на тему операции. В это время из кабинета комдива вышел и Вячеслав Иосифович.

— Вас, всё же, наградили, товарищ Клюковкин? — спросил у меня Турин, увидев коробку в руках.

— Да, всё верно.

— Интересно, как это получилось, что всех награждали там, а вас здесь?

— Так уж вышло, — произнёс я.

— Угу. А ваш командир эскадрильи ничего не хочет по этому поводу сказать? — спросил особист, повернув голову в сторону Енотаева.

Комэска усмехнулся и не промедлил с ответом.

— Клюковкин — человек негордый. Ему торжественная обстановка ни к чему. Я ответил на ваш вопрос?

Турин кивнул и, широко улыбаясь, пошёл в свой кабинет. Да, комэска не совсем хорошо относится к товарищу особисту.

— Ефим Петрович, а вы с ним не дружите, верно? — спросил я.

— А чего с ним дружить? Это он нам привёз «наводчика», который указал дом в Махмудраки. Когда я к нему пришёл, чтобы рассказать про выкрутасы Берёзкина, то застал замполита в его кабинете.

Чай пили с рахат-лукумом. Схвачено всё было у члена Военного Совета. При любом провале он остаётся чистым.

Мы вышли на улицу и комэска махнул водителю, чтобы тот подогнал машину. Ефим Петрович продолжал сокрушаться от встречи с Туриным.

Внешность этого особиста и правда располагает к общению. Но в этом и есть главный подвох людей его рода деятельности.

— Скользкий тип. И зачем же он прикрывает Берёзкина? — задал вопрос Батыров, взяв предложенную Енотаевым сигарету из пачки."

"— Не знаю. Надеюсь, что это ради общего блага.

У особистов работа не сахар. Да и об истории с экипажем Чкалова, всё же, было доложено «наверх», — ответил ему Ефим Петрович.

— Но ни я, ни Батыров не давали показаний. Кто-то другой? — уточнил я.

— Да. Я дал показания. Вы думали, что я просто так буду стоять в стороне и смотреть, как он гробит и калечит моих подчинённых? Пришлось доложить об этом напрямую командующему ВВС 40й армии. Там даже ваших показаний не потребовалось. Сегодня вы видели товарища Берёзкина в последний раз. Его командировка закончилась.