Афера в каменных джунглях

Один раз, помню, заявила, что хочет сегодня вечером поехать в другой город. Я только поинтересовался в какой. Она ответила – куда угодно, только чтобы не быть в Тарасове. Дама захотела – я исполнил, пожалуйста, два билета в купе до Астрахани. И так продолжалось довольно долго. Она появлялась, потом уходила к своему возлюбленному, а я терпеливо, словно верный, преданный пес, ждал, когда я ей снова понадоблюсь. В общем, получилось так, что она разлюбила своего молодого человека, а так как я всегда и во всем поддерживал ее, спустя несколько лет предложила расписаться. Я только рад этому был – мы зарегистрировали наши отношения, стали жить вместе. Но Марина не могла иметь детей, а я всегда представлял себе большую семью. Однако меня и это не смутило. Но, как говорится, прошло несколько лет, и «любовная лодка разбилась о быт». Получилось так, что мы словно носили маски, скрывавшие наши настоящие сущности. А когда стали жить вместе, выяснилось, что других настолько разных людей, как мы с Мариной, просто не существует. Не знаю, каким образом мы вообще встретились – у нас не было ни одной точки соприкосновения. То, что нравилось мне, вызывало отвращение у нее, а я не понимал ее беспутного образа жизни."

"Какое-то время она занималась только тем, что бесцельно шаталась по городу. Могла идти куда-то на протяжении двенадцати часов, останавливаться в придорожных забегаловках, заходить в какие-то магазины… То есть она вообще ничем не занималась – просто бродила. И меня таскала с собой, а я такой человек, что мне необходимо изучать науку, вести исследования, делать определенную работу. Нет, вы не подумайте, что она какая-то пьяница или сумасшедшая – Марина вообще-то была талантливым человеком. Она писала красивые картины, могла создавать что-то своими руками, какое-то время работала журналистом, разбиралась в искусстве. Но при всех этих достоинствах она была склонна к депрессиям. Я подозревал, что у нее нечто вроде маниакально-депрессивного психоза – то она находится в приподнятом настроении, делает что-то, генерирует замечательные идеи… И раз – точно вспышка – суицидальные мысли, осознание собственной ничтожности и бессмысленности жизни. В таком состоянии она могла наорать на меня, обозвать последними словами, послать не буду говорить куда… Унижала, оскорбляла, смешивала с грязью… Но в минуты «мании», то есть когда она вроде была счастлива и всем довольна, Марина словно забывала все то, что творила накануне, – она смеялась, спрашивала меня о каких-то делах, планировала что-то… Представляете, вся жизнь с ней – словно на пороховой бочке, того и гляди взорвется. И я понял, что просто не могу все это терпеть.