Афера в каменных джунглях

Это вроде как накапливается, и потом уже начинаешь игнорировать человека, который ведет себя подобно моей жене. Ну и как-то само собой получилось, что мы отдалились друг от друга. Марина переехала к родителям, она пыталась даже закрутить роман на стороне, не знаю только зачем. Писала мне в сообщениях, что у нее другой кавалер, якобы он ее любит, понимает и не такое ничтожество, как я. Может, хотела, чтобы я ревновал ее, как раньше, а может, просто пыталась причинить боль… Но мне было уже наплевать, с кем она, собирается она разводиться или нет… Я просто желал ей счастья, и это злило ее еще больше. Ну а потом прошли и страсть, и любовь, и ненависть. Мы просто стали словно давние знакомые – которые поначалу дружили и ладили друг с другом, но со временем их дорожки разминулись. Теперь Марина живет у себя, а я – здесь, в этой квартире. Часто посещаю своих старых родителей, но работой занимаюсь исключительно здесь – чтобы никто не мешал и не отвлекал.

– Да, занятная у вас жизнь… – произнесла я задумчиво. – Я-то полагала, что ваша жена попросту не одобряет ваших увлечений эзотерикой и аяваской."

"– Нет, Марина даже пила аю, – покачал головой Тирецкий. – Она сама попросила, чтобы я заказал лиану и приготовил ей этот напиток. Взбрело ей в голову попробовать, ну я и сделал. Был ситтером, когда она пила. Правда, повторять она не захотела – больно противным показался ей вкус аяваски. Ну а что тут сделаешь – это же не наркотик какой, глупо ждать, что на вкус окажется ананасовым соком. Марина и картами Таро интересовалась, я ей раскладки делал. Потом, правда, наигралась она во всю эту мистику – для нее ж и Кастанеда, и карты не более чем развлечения были. Что-то интересное – она и увлекается, а пропадает интерес – запросто бросает. Она забавы ради и гашиш курила, и мухоморы даже пробовала. Не понравилось – и ладно, жива осталась – и так сойдет. То учиться вздумает – пожалуйста, хоть в художественное училище, хоть на иностранные языки иди, я ей все это обеспечивал. Не понравилось учиться – пошла работать, но и места своей службы меняла как перчатки. Поработает где-то полгода – уволится, займется чем-то другим. Там надоест – снова что-то найдет. Надоел Тарасов – она в Москву жить поедет, там приестся все – в Петербург двинет. И так абсолютно во всем. Помню, когда мы вместе здесь жили, Марине пришло в голову, что она о собаке мечтает. Развила бурную деятельность, буквально за три дня какую-то болонку приволокла. Собачку Пушкой звали, она такая вся скромненькая была, боялась всех… Поначалу. А потом как разобралась, что ни я, ни Маринка с собаками никогда не общались, так свой нрав принялась показывать. Лужи нарочно по всей квартире прудила, игрушки даже для бультерьеров разгрызала, дверь всю в клочья изодрала.