Сбежать от Питбуля и Булочки

— Немедленно ложитесь, — укладывают меня чьи-то руки.

— Что там происходит? — хриплю я тихо.

— Разберутся без вас. А Вам, мой дорогой, нужно ни о чем не волноваться. Повышенное давление для Вас сейчас крайне опасно. Самостоятельно не вставать.

— Мне сделали операцию? — онемевшими пальцами тянусь к голове.

Врач перехватывает мои руки.

— Минимальное вмешательство. Но возможна дезориентация и семантическая или эпизодическая потеря памяти.

— Как это?

— Событие можете не вспомнить или фамилию, название какое-то. Были мелкие кровоизлияния, они могут повлиять, — водит перед моим носом ручкой. — Но в целом прогноз хороший. Следите глазами за кончиком…

Ощупываю лицо. Ощущение, словно его об асфальт повозили.

— Где дочка?

— Это Вы у жены спросите.

Жены… Нет у меня жены. Хм…

Голос Маринин был! Она вернулась?

— А чего так болит то всё?

— Ваша нервная система восстанавливается, настраивается заново. Её реакции сейчас сложно предсказуемы.

Это я уже прошлый раз, после ранения слышал.

Врач тыкает мне в подушечки пальцев чем-то острым. Вздрагиваю и дергаюсь от непривычного ощущения.

— А кто там шумел? — морщась, бросаю взгляд на безымянный. На всякий случай. Вдруг моя память обманывает меня. Кольца нет.

Какая ещё тогда жена?! Разве мы не развелись? Не помню…

— Родственники у вас шумные. Поспите.

Доктор уходит. Голоса опять становятся громче. Дверь в палату открывается.

— А я Вам ничего доказывать не обязана, Марина Юрьевна! — от этого голоса меня снова выкидывает в реальность.

Марина…

Фокусирую взгляд.

Нет, не Марина!

Марина заходит следом за этой девочкой.

Пазлы в моей голове рассыпаются. И быстро пытаются собраться в какую-то логичную картинку. Словно дежавю или нечаянно всплывший сон десятилетней давности.

И девочка кажется очень родной и, одновременно, словно первый раз вижу. Сумбурная куча воспоминаний начинает быстро кипеть, извлекая из моей груди множество разнообразных чувств. Среди них есть такие тонкие… новые… На которые мне казалось, я не способен.

— Дан! — делает три шага ко мне и испуганно замирает.

Имя… Имя… Имя…

Но в голове только птица. Маленькая, любопытная… Синица!

Сердце разгоняется от волны нежности. Залипаю на её губах. Мелькает картинка поцелуя. И почему-то — наручники. А ещё — баня… И ощущение её тела на кончиках пальцев.

Ариша на её руках.

""Маму зовут мамой"", — говорит дочь в моих воспоминаниях ни чем мне не помогая."

"— Привет… — шепчу я, не зная, как обратиться к этой красивой девочке.

Она сжимает мою руку.

— Ты как?

Хреново я.

Её имя крутится на языке. И то, что не могу его вспомнить — бесит.

Интуитивно перехватываю её руку и подношу к лицу. Вдыхаю запах.