Сбежать от Питбуля и Булочки

Рассматриваю. В форме. Молодой мужик.

— А где он?

— Нет его, — поджимает губы. — Я его почти и не помню. Помню только как на руках у него сидела. Вот как Ариша у Вас иногда.

Показывает мне других родственников.

— А на Аллу Борисовну не сердитесь. Хорошо, когда хоть кто-то есть.

— Да я не сержусь.

— Сердитесь. За то, что она Аришу когда-то там не взяла.

— А… Да. Мне нужно было ехать на реабилитацию, — взмахиваю рукой, показывая ожог. — Тогда шансов было больше восстановить чувствительность. Но Аришу надо было отдать в интернат на это время. Я не смог."

"— А почему она не взяла?

— А у неё какой-то важный Гуру приезжал. И дал ей свои инструкции. Помощь нам в них не вошла.

— Вы теперь не даёте ей Аришу, так?

— Так.

— Она сожалеет, я уверена.

— Это — ради Бога! Но я не могу доверять ребёнка человеку, который выполняет инструкции от Гуру, вопреки здравому смыслу и благополучию близких. Понимаешь?

— Понимаю… — вздыхает она.

Понимает она… Хорошая! Динозаврик розовый. Я думал такие уже вымерли. А нет! Видимо воспитываются еще бабушками старой интеллигентной закалки.

— А бабушка у тебя кем была?

— Учителем в художественной школе.

— Понятно.

Убирает альбом на заднее сиденье.

— Поехали домой, Синичка.

— Угу… — в руках фотка, где она маленькая на коленях у отца.

— На ручки хочешь, да? — улыбаюсь я.

— Иногда.

— Ну иди… — отодвигаю назад до упора кресло.

Недоверчиво смотрит мне в глаза.

— Дай руку, — протягиваю ей свою.

Сомневаясь вкладывает ладонь. Перехватываю увереннее. Наклоняюсь, обнимая за талию и втягиваю к себе на колени.

Мягонькая и пушистая как зайка в своей шубке. Сжимаю крепче, втыкаясь носом в шею. Закрываю глаза. Какой же кайф…

Не целую, не тискаю, чтобы не спугнуть это ощущение. Просто дышу ее теплым запахом.

— А у нас там Аркадий… — настороженно шепчет мне на ухо.

Губки трутся о кромку уха. Меня прошивает от этого касания губами до судороги по телу.

Громко втягиваю воздух. Шокированно распахиваю глаза.

Я почувствовал?! Что я почувствовал?

""А у нас там Аркадий… "" — вспоминаю её прикосновение губами к кромке уха.

Класс, Касьянов, класс! За год первый раз у тебя полноценная реакция на прикосновение и та на ""Аркадия""!

Глава 8 — Самое вкусное

Ася

На улице валит снег. Собаки вьются сначала вокруг Богдана, несущего спящую Булочку, потом, поскуливая, жмутся друг к другу на крыльце.

— Неужели, тэн в будке сгорел? — озадаченно смотрит он в окно. — Окей…

Уходит, запустить их в дом. Слышу, как клацают по полу их когти в направлении кухни.

— Место! — тихо рявкает Касьянов, блокируя их попытку ворваться ко мне.

Поводив носами в проходе на кухню, собаки послушно ложатся у камина.

— Надо бы ёлочку вернуть, — кручу в руках коробочку.