Четвертое правило дворянина

— Такие как он бывшими не бывают. Они даже когда на пенсию выходят и то успокоиться не могут. Вот как этот, например. Видал, каких ребят понабрал? На кольцевой на Соколова напали — с двух машин стреляли и то не смогли уделать. Водителя только ухлопали, а сами, между прочим, троих потеряли.

— Кстати, Ворон никому после этого не звонил? — спросил Болотов. — Я поначалу было начал волноваться, что это у кого-то из вас, господа, нервы сдали.

— Да ну, брось. Зачем свою голову под топор подставлять? — спросил Салтыков. — Дураков среди нас нет. Но вот то, что у него еще враги имеются — это хорошо. Так, глядишь, и без нашего участия его какой-нибудь хороший человек прихлопнет.

— На других надейся, а сам не плошай, — пробурчал Морозов. — Или будем дожидаться, пока на горе рак свистнет? Нужно самим что-то предпринимать."

"— Ты бы предложил чего, вместо того, чтобы слюной брызгать, — сказал Болотов. — А то только громкими словами морды бить можешь. Где конкретика?

— Конкретика? — хмыкнул Арсентий Борисович. — Да пожалуйста. Предлагаю ухлопать Верховцева. Без него Соколов против нас даже дергаться не станет.

— Он-то может и станет, да только сложно будет, — кивнул Салтыков. — Здесь я с Арсентием согласен. Без Верховцева проще будет.

— Может быть и проще, — согласился Болотов. — Да только у Ворона к нам сразу так много вопросов появится, что затрахаемся отвечать. Нужно подумать. Крепко подумать.

Он взял бутерброд, надкусил его и положил на блюдо.

— Третий день аппетита нет никакого, — пожаловался он приятелям. — Черт его знает что такое. Может пойдем к своим барышням балет досмотрим? Мне там, в конце второго акта мелодия одна нравится — хочу послушать.

— А Верховцев? — спросил Морозов, глядя на Болотова поверх бокала.

— Я же сказал — думать надо. Так что, поразмыслим, Арсентий. Хватит жрать, вон какое пузо уже отъел. Пошли балет смотреть!

Глава 18

Великое Московское княжество.

Москва.

Спортивный комплекс «Спарта»

Теряев Тит Федорович сидел на мягком спортивном мате и наслаждался тишиной, которая его окружала. Он взял за правило приходить в зал за тридцать минут до начала тренировки и проводить это время в одиночестве. Это помогало ему должным образом настроиться на занятие.

Вот уже третий год, каждый день, за исключением субботы и воскресенья, он приходил сюда, чтобы провести два часа в компании индивидуального тренера, который обучал его айкидо.

Обычно тренировки проходили поздним вечером, но все зависело от его текущего распорядка дня. Он достаточно платил своему тренеру, чтобы тот подстраивал под него свои планы. Хотя иногда возникали форс-мажоры, когда по каким-то причинам обстоятельства складывались так, что тренер не мог совместить свой график с планами Теряева, но происходило это крайне редко.