Четвертое правило дворянина

Тит Федорович привык, что все в этой жизни складывается так, как ему того хотелось. Если он готов за это платить, значит мир должен вертеться вокруг него. Пусть он не владеет каким-нибудь приличным Даром, а вынужден довольствоваться тем, что он обычный защитник, но зато род Теряевых по праву считается одним из богатейших в Российской империи.

Обладание редким Даром и приличное состояние это, конечно, вещи совершенно разного порядка, но хоть что-то. Куда хуже, когда нет ни одного, ни другого.

За всю его жизнь был всего один случай, когда деньги ничем не могли ему помочь — привлечь внимание этой рыжей сучки Василисы Соловьевой, которая шарахалась от него, как от прокаженного. Он истратил на нее уже столько сил и нервов, что добиться ее было делом принципа.

Мысль о том, что она даже не смотрит в его сторону, каждый раз выводила из себя и даже сейчас он невольно сжал зубы. Он не мог понять, почему эта дура выбрала, например, этого остолопа Соколова, а не его? Чем он хуже? Кстати, последний бесил его особо сильно. Настолько, что все свободное время его мысли так или иначе возвращались к этому малолетнему выскочке.

Он раздражал его всем, чем только может раздражать человек — самоуверенной рожей, быстрым успехом и, самое главное тем, что молодой виконт каким-то образом смог привлечь внимание Василисы. А эта барышня не из тех, кто будет бросаться на шею первому встречному. Легкое отношение к жизни лишь одна из сторон ее личности, а если копнуть глубже — там все намного сложнее и он прекрасно знал об этом.

Кстати, именно это обстоятельство сильнее всего ранило его самолюбие — если разобраться, то что такое этот Соколов по сравнению с ним?

Теряев открыл глаза и посмотрел на свое отражение в огромном зеркале, которое украшало одну из стен этого небольшого спортивного зала. Чем он плох? Да в нем все прекрасно. Приятные, благородные черты лица, уверенный взгляд, что еще нужно? Вот правда он немного полноват, это есть.

Об этом своем недостатке он знал и даже, собственно говоря, именно поэтому и начал заниматься айкидо. Только слишком сильно на ситуацию это повлиять не могло — что поделать, если это его дурацкая природная конституция? Его отец тоже был, скажем так, немного полноват. А о старшем брате и говорить нечего, тот вообще жирный как свинья.

Тем не менее, айкидо он не бросил. Пусть особой пользы это не приносило, но он привык к подобному времяпровождению. Любил посидеть перед тренировкой наедине со своими мыслями, любил когда входил тренер и он в этот момент открывал глаза, а затем поднимался на ноги. Привычка — страшная сила.

Вот только что-то сегодня его тренер задерживался. Маркиз посмотрел на большие электронные часы, которые висели на стене и нахмурился.