Четвертое правило дворянина

Слабая надежда была лишь на то, что к тому времени, как с нами сделают чего-нибудь несовместимое с жизнью, с Земли пришлют спасительный отряд Мироходцев. Вот только что-то слабо нам в это верилось. Раньше, чем через пару суток ничего подобного точно не произойдет, а за это время всякое может случиться.

Даже весельчак Минин, который обычно оставался оптимистом до победного конца, и тот совсем приуныл. Зато хотя бы перестал нести всякий бред, что еще максимум полчаса и за нами явятся.

В камере было темно, а свет исходил лишь от молниевых веревок, которыми мы были связаны. Солнце давным-давно уже село. За стенами нашей тюряги было тихо и из маленьких окон не было слышно практически никаких звуков, хотя еще совсем недавно до нас то и дело доносились грубые крики орков. Судя по всему, зеленокожие вообще не умели разговаривать спокойно и считали, что чем громче твой голос, тем быстрее до собеседника доходит смысл сказанного. Поэтому нам все время казалось, что снаружи происходят какие-то разборки на местном уровне.

— Вы что, спите? — раздался вдруг в абсолютной тишине голос Алексея.

— Минин, ты заткнешься сегодня или нет? — прошипела Салтыкова. — Достал уже своими стенаниями постоянными!

— Я вот все думаю... Если попробовать...

Нам так и не удалось узнать, что именно он хотел попробовать, так как внизу раздался странный звук, который заставил нас всех напрячься. Трудно сказать, что это могло быть, но похоже кто-то вырвал деревянную дверь внизу.

— Мне одному послышалось, что кто-то только что выломал дверь в тюряге? — спросил Минин, быстро переключив свои мысли на текущую ситуацию.

— По-моему, стену проломали, — прошептала Соловьева.

В этот момент где-то внизу раздался рев орка, который мгновенно стих. Что-то упало, затем сильно грохнуло, рев еще одного орка и на этот раз на него зарычали в ответ. Последний звук я бы узнал даже спросонья — это был плюшевый!

— Это Тосик! — крикнул я.

— Вот видите, я же говорил, что за нами придут! — хохотнул Минин. — Какая разница кто — Мироходцы или зверюга Соколова!

Судя по приближающемуся к нашей камере шуму, плюшевый скоро попадет к нам. Вот еще один воинственный орочий крик, который тут же превратился в отчаянный вопль боли. Что-то тяжелое упало на пол прямо рядом с нашей дверью, а потом с обратной стороны в нее ударили. Она жалобно заскрипела и после второй попытки слетела с петель. Все бы хорошо, но она упала прямо на Григорьева и Салтыкову, которые были к ней ближе всех."

"Увидев нас, Тосик радостно проревел:

— Барон Димир карамба! Орки карамба бух!

Для начала он поставил на пол небольшой сундук, который до этого держал под мышкой, затем поднял дверь с ребят и поставил ее рядом со стеной. Григорьев смотрел на плюшевого с открытым ртом и пытался отползти подальше к стене.