Академия темных властелинов

Поэтому говорю прямо и без обиняков: во сколько вы оцениваете себя? Сколько вам заплатить за то, чтобы вы убедили Альта бросить учебу и развестись с вами?

— Простите? — Я думала, что этот сумасшедший меня уже ничем не удивит, но ошибалась.

— Что непонятного в моем вопросе? Мне нужно, чтобы брат встал во главе рода. Для этого он должен бросить академию, расстаться с вами и жениться на девушке своего круга, зачать наследника.

Боль в руке слилась со злостью. Плодом их мимолетной близости стала язвительность, с которой я произнесла следующую фразу:

— Я, конечно, понимаю… Альт говорил о том, что вы предпочитаете мужчин.

Но, извините, это такая ерунда! Она навряд ли помешала бы вам возглавить род и не настрогать с дюжину наследников…

— Б-б-беги! — заикаясь пропищала Энжи.

И я вняла ее, несомненно, ценному и жизненно важному совету, ибо Вердэн не просто разозлился. Он рассвирепел.

Как говорила моя бабуля: «Храбрый человек должен уметь быстро бегать. Так, на всякий случай…» Всю глубину ее выражения поняла только сейчас, шустро тикая от Дэниэля.

Я не была наивной дурой, полагая, что смогу удрать по прямой от того, кто заведомо сильнее и быстрее меня, но мы, гуляя, дошли до того места, что не хуже Берлинской стены делило город на две части.

Рынок. С одной его стороны начинаются дома утренней, досточтимой части Эйссы, с домами трудолюбивых горожан; с другой — ночной, нижний город — вотчина воров, жуликов, босяков. Да и до дневного округа столицы, где живет аристократия, отсюда не так далеко. Вот только свободный люд: комедианты, вольнодумцы, вольные маги, что плевать хотели на ковен и монарха, — от рынка селились чуть далече.

В попытке оторваться от Вердэна я петляла зайцем, подныривала под прилавки.

Мне вслед неслись ругань и улюлюканье. В ушах слышались обрывки фраз.

— Да что вы перебираете эти окорока! Вы их понюхайте! Это же не мясо, это же духи! — вопила какая-то лоточница, потрясая свиной ляжкой.

Вдох.

Выдох.

— Покупайте сладкие орехи, чтоб я не переживала, что вы голодные! — голосила другая торговка на весь ряд.

Боль в правом боку. Горло немилосердно саднило.

— Отстал, — выдохнула в ухо Энжи, когда я, привстав с карачек, вынырнула меж корзинами с зеленью.

Огляделась.

Правда, Вердэна нигде не видно. Распрямилась, под взглядами торгашек и любопытного воровского пацанья отряхнула подол и как ни в чем не бывало пошла, вливаясь в пульс рынка, растворяясь в его неспешной базарной суете. Впервые поймала себя на том, что именно здесь, в торговых рядах, я словно дома, в детстве, на Привозе, куда меня брала бабушка по воскресеньям за покупками и «просто для души поругаться».

Запоздало настигла мысль, что, говоря о наклонностях своего брата, Альт все же имел в виду что-то иное.