Акция прикрытия

— Да не у нас… Ладно, не бери в голову.

Леночка стянула с себя простыню, обнажая обтянутый кожей скелет. Чуть припухлые соски лежали прямо на ребрах, густые волосы на лобке были фигурно подстрижены.

— Ты что завтра делаешь? — так же капризно произнесла она. — Может, поедем к морю?

— Никак не выйдет. Обеспечиваю важную операцию.

Леночка закинула тонкие ноги за голову.

— Противный! У тебя вечно отговорки…

— Правда. Приезжает один человек, а я должен встретить его багаж.

— А то он сам не может. Или посольский водитель…

Горячие пальцы вцепились в ухо Коровникова и куда-то повлекли.

— Никто не может. Это особый багаж.

— Противный! Тогда полижи мне пипочку!

Оперативная работа подполковника приняла сугубо интимные формы. Леночка билась и отчаянно кричала. Она всегда была предельно откровенна с партнерами, но сегодня соврала. Коржов и был тем человеком, благодаря которому семья Дерюгиных отправилась за кордон в шестой раз. Причем руководили им отнюдь не сексуальные устремления.

Вечером того же дня Леночка по спутниковому телефону связалась с аналитическим отделом СБП.

— Коровников все время ездил на острова: то на Тинос, то на Миконос, — сказала она тем же тоном, которым обычно болтала с подругами.

 — На Миконосе жил несколько дней и выполнил задание. Завтра встречает особый багаж какого-то приезжего. Боится тайных агентов Коржова."

"После обработки и некоторых уточнений ее лепет трансформировался в следующую форму: «Источник Графиня сообщает об активизации резидента ГРУ Коровникова в островной зоне (Тинос, Миконос). Выполнение им задания связано с Миконосом. Завтра Коровников встречает специальный багаж прибывающего нелегала.

По нашим данным, в Афины вылетел начальник подотдела физических воздействий Плеско. Есть основания полагать, что на Миконосе находится осужденный к смертной казни Верлинов и Плеско поручено провести операцию „Л“. Коровникову известно об агентуре СБП, но она им не расшифрована».

Через час сообщение легло на стол генералу Коржову.

* * *— Не могу понять, куда делся Никон, — с некоторой долей озабоченности проговорил Христофор. — Несмотря на все запреты, эти негодяи пьянствовали и, судя по всему, поссорились… А парень пропал.

Ты ничего подозрительного не слышал?

Верлинов покачал головой. Он только что возвратился после утренней пробежки и заметил оживление в районе причала. Странно… Следы проникновения в сарай он уничтожил, замок навесил на место…

— Ты чем-то озабочен? — проницательно спросил Григориадис.

Когда у человека нечиста совесть, он склонен отыскивать подтекст в самом невинном вопросе. Если же и тот, кто спрашивает, ведет двойную игру, диалог превращается в фехтовальный поединок.