Акция прикрытия

Они разыскивают человека, недавно появившегося в наших краях.

— А где мой скутер?

— Глубоко-глубоко, среди обломков скал. Его не найдут…

— Каковы перспективы изменения цен на рыбу?

— Что? А-а-а… Рыба все дешевеет.

— Я живу у тебя на всем готовом, поэтому мне не нужны деньги. Разве что тысяч пятьдесят на личные нужды. Остальное можешь оставить себе.

— Почему ты обо всем этом заговорил?

— Просто так. Что еще нашли в море?

Христофор помолчал, внимательно разглядывая своего гостя. Верлинов помнил этот взгляд. Много лет назад провалившийся агент ЦРУ Григориадис смотрел так на допрашивающего его офицера КГБ, пытаясь распознать уровень его осведомленности.

Уровень неизменно оказывался высоким.

— Лодку-«малютку». Она лежит на грунте. Скоро ее поднимут. Кстати, ты ничего не сказал мне ни о лодке, ни об аквалангистах.

— Это могло изменить ситуацию?

Вопрос прозвучал жестко.

— Нет. Конечно, нет. Просто…

Христофор замолчал. На веранду вышел Гурий с подносом.

— Ваше вино, хозяин.

Христофор взял стаканчик, пригубил, одобрительно кивнул.

— Можешь идти.

На веранде наступила тишина. Верлинов смотрел на море.

Шхуна «Морская звезда» уходила в сторону Тиноса.

Дело принимало совсем плохой оборот. Трупы в снаряжении боевых пловцов Российского Флота, русская СПЛ… Поднимется страшный шум! И потом, в «малютке» есть бортовой журнал, мичман наверняка записал в него все, что произошло… Это прямое доказательство тройного убийства…

— Послушай, Христофор… — Тот отставил стаканчик со своим любимым красным вином и внимательно посмотрел на генерала. — На какой глубине затоплена лодка?

— Точно не знаю. Сто пятьдесят или двести метров.

Наступила длительная пауза.

— А что? — не выдержал хозяин.

Верлинов напряженно обдумывал ситуацию. Пожалуй, это единственный выход.

— Ее надо уничтожить. Лучше всего взорвать. Ты сможешь найти подходящих людей? Оплата из моей доли.

Христофор допил вино.

— Почему нет? Если платят, находятся желающие для любой работы…

* * *Каждый исторический период имеет свои приметы. Постперестроечную эпоху наглядно характеризуют решетки на окнах, стальные двери, бум на собак бойцовых пород, плодящиеся в геометрической прогрессии частные охранные фирмы и оружейные магазины.

И еще — униформа. Рэкетирские спортивные костюмы и кожаные куртки, черные рубахи «Памяти», портупеи и сапоги казаков, полувоенные френчики «соколов» Жириновского, фашистские, калединские и прочие мундиры преследуют, в общем-то, одну цель — обозначить принадлежность их хозяина к определенной группе, а следовательно, его защищенность. В период атрофии законов и всемогущества силового беспредела это своеобразный защитный знак «не тронь меня»."

"Москва пестрит камуфляжем.