Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Да, Матушка. Я займусь этим. И я думаю, что необходимо взять под наблюдение всех остальных князей, братьев Государя.

— Совершенно верно. Но, сама понимаешь, дорогая, что об этом никто не должен знать. Всё же это родные братья Василия.

— Я всё прекрасно понимаю.

— Марфа, в крайнем случае, если вдруг это станет известно тому, кому знать не желательно и поднимется вой, сошлёшься на меня. Что получила от меня такой приказ и ослушаться не могла. А я подтвержу и предъявлю Василя, вернее Никитку этого…

В Великих Луках сначала отпели в церкви, а потом и похоронили погибших солдат.

У Ксении поднялась температура. Поэтому выезд в Москву отложила. Пришлось заниматься ей ещё два дня. Сбивать температуру. Очень боялась, что пошёл сепсис. Но к концу третьих суток, что находились в Великих Луках, жар у моей фрейлины стал спадать. Я выдохнула облегчённо. Подождала ещё пару дней и только потом обоз выдвинулся из города. Ксюша ехала в открытой повозке. Туда сначала набили соломы, а потом постелили настоящую толстую перину. Мне её местный воевода отдал. Плюс подушки. Я не разрешала Ксении вставать. Так что ехала она то лёжа, то полусидя. Вставала, если только сходить по нужде. Рядом с повозкой ехали на конях остальные сержант-дамы и палатины, развлекали Ксению разговорами. Шутками и смехом. Особенно старался Божен, у которого язык работал, как помело. Я тоже ехала с ними в одной компании. Иногда пересаживалась в карету к Фросе и Парацельсу. С Филиппом вели разговоры, в основном на медицинские темы. Но и так он меня спрашивал о разном. Очень любознательный парнишка. Но это хорошо.

Миновали Торопец. За пару дней дошли до Ржева, останавливаясь либо в небольших селениях, либо прямо у дороги, на какой-нибудь поляне или лугу, разбивали шатры и армейские палатки, где и ночевали.

В Ржеве сходили в баню. Ксения не ходила, ибо болящая. Она завидовала своим подругам. Нет, помыться, она помылась, вернее ей помогли девушки, обтёрли её влажными полотенцами, не трогая перевязанную грудь. Но парится ей я запретила.

От Ржева быстро достигли Зубцова, а потом напрямую пошли к Москве. С нами пристроилось пара купеческих караванов. На привалах или на ночёвке палатины и мои фрейлины просили меня рассказать какую-нибудь сказку.

Я улыбалась и начинала сказ. Вокруг нас моментально образовывался круг. Солдаты и кирасиры, а так же наши попутчики внимательно слушали. Конечно, в эти времена, и потом ещё столетия вперёд именно рассказы о разных странах, чудесах и сказки с былинами любили слушать все, от мала до велика, ведь других источников информации ещё долго не будет. В какой-то момент, рассказывая очередную сказку, я вдруг отчётливо поняла, что помню всё это очень хорошо.