Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Кто я такой, чтобы спорить с самой Царицей Русской. Принцессой Трапезунда, Византии и Рима? — Улыбнулся Князь. Я тоже ему улыбнулась.

— Хочешь посмотреть, какой камень у тебя был?

— Какой?

Я крикнула Парацельса.

— Принеси нам то, что мы вынули из Князя.

Филипп исчез, но вскоре появился. На глиняной тарелке принёс камень.

— Вот Княже, что у тебя было в кишках.

Он смотрел с ужасом на то, что лежало на тарелке. Посмотрел на меня вопросительно.

— Это было во мне?

— Да. В левой почке. И он тебя убивал.

— Значит я буду жить?

— Конечно будешь, Князь.

— Искандер-Султан.

— Князь замолчал. Поднял взгляд. — Моя благодарность будет безмерна. Я имею влияние на своего брата, князя всех черкес. Я знаю, что многие черкесские князья перешли к османам. А для тебя османы самые первые враги. Я сделаю так, что мой брат отдаст тебе нашу конницу черкес.

— Спасибо, Князь.

Спустя пару дней к Князю я допустила его родичей. Они общались. После этого, ко мне подошёл Идал.

— Искадер-Султан. Я от лица Князя всех черкес Беслана, хочу поблагодарить тебя за исцеление моего дяди.

— Я его ещё не исцелила. Не торопись Княжич.

— Всё равно, Царица. Ему легче. И он жив. Про тебя говорят, что ты святая.

— Может быть, княжич.

— Я знаю, что османы твои первые враги.

— Всё верно.

— Я и мой дядя сделаем всё, чтобы наша конница помогла тебе.

— Спасибо тебе, Идал.

Глава 24

(Картинка сгенерирована Анастасией Гречишкиной специально для «Александры-2»).

Я та, кого не ждут.

Я та, кого одни боготворят,

Другие — боятся и клянут.

Я та, которая свой флот,

Чрез тернии и бури к земле ведёт.

Я та, кто боевые тьмы своих монгол,

От топота копыт, которых сотрясается Амвон,

Ведёт туда, их на закат, на юг,

Где всё ещё Великий Град скорбит.

Я та, от рыка львиного которой,

Заплачет сам Визирь.

Я та, кто может так любить,

До губ закушенных, до слёз,

Боготворить и ненавидеть."

"Я та, кто перевернёт весь мир,

Своею женскою рукой,

Заставит верить в сотворённый мною миф.

Московская Русь. Москва. Сентябрь 1515 года от Рождества Христова.

Я навещала черкесского князя каждый день. Очень боялась рецидива. Но всё обошлось. Вообще операция была проведена на грани фола. И в этих условиях её исход, в большинстве своём, мог закончится весьма печально.

Минимум князь лишился бы почки. Максимум его отнесли бы на кладбище. Но, наверное, Богородица на самом деле покров свой на меня накинула или здоровье у этого черкеса была на десятерых, но этого Талька, как его назвал посольский дьяк, я вытащила почитай с того света. А черкесы, это была одна из самых лучших конниц на Кавказе. Хорошо вооружённая и экипированная. И мне такой бонус был не лишним. Дьяк посольского приказа мне вообще на пальцах объяснил, что и к чему.